Книга Две полоски на годовщину развода, страница 29 – Юлия Бонд

— Саша, у тебя есть ровно пять минут, чтобы объяснить, что произошло. И если ты опять начнёшь рассказывать про свою «важную работу»…

— Лида, это действительно была работа! — перебивает он. — Я получил срочный вызов, и…

— Конечно! Работа! А я? Я на каком месте? Где твои обещания? Где твоя великая «перемена»? Или это всё были просто слова? — я уже почти кричу.

Он вздыхает и ставит букет на стол в прихожей.

— Лида, я не буду оправдываться. Я облажался. Да, работа снова вмешалась. Но я хочу тебе доказать, что ты для меня важнее всего.

— Как? Букетом? Серьёзно? — я смотрю на него так, будто он только что предложил мне полететь в космос на воздушном шаре.

— Лида, ну дай мне договорить, — Самойлов смотрит на меня с таким видом, будто я только что украла у него любимую игрушку. — Я написал заявление на отпуск. На целый месяц!

Я прищуриваюсь. Ну-ка, ну-ка, что он там ещё придумал?

— Написал, говоришь? — скрещиваю руки на груди и смотрю на него, как на школьника, который пытается оправдаться за разбитое окно. — И когда же ты собираешься этим отпуском воспользоваться?

— Ну… — он мнётся, как подросток на первом свидании. — Его одобрят только в ноябре.

Ноябрь. Отлично! Просто идеально! Я закатываю глаза так сильно, что, кажется, вижу свои мозги.

— В ноябре, говоришь? — уточняю я с самым невинным выражением лица.

— Да, в ноябре. Но, Лидка, это же целый месяц! Я всё спланирую: поездки, свидания… Мы сможем провести время вместе!

Сделав глубокий вдох, сдерживаю смех.

— Знаешь что, Самойлов? Отлично. Прямо замечательно. Вот приходи в ноябре и планируй сколько хочешь. А сейчас — до свидания.

— Лида… — он делает шаг ко мне, но я поднимаю руку, как регулировщик на перекрёстке.

— Стоп! Ты что, календарь не видел? Сейчас сентябрь! СЕНТЯБРЬ, Саша! Это два месяца ждать твоего чудо-отпуска!

— Но я же стараюсь! — он разводит руками, как будто это оправдывает всё на свете.

— Стараешься? Саша, ты написал заявление! Это максимум усилий? А что дальше? Ты ещё и в ноябре забудешь прийти, потому что у тебя «срочный вызов»?

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ему шанса.

— Знаешь что? Вот приходи в ноябре со своим отпуском и своей клумбой! А пока… пока я буду жить своей жизнью. Без тебя и твоих вечных оправданий!

Самойлов смотрит на меня с таким видом, будто я только что объявила войну всему мужскому населению планеты.

— Лидка, ну ты несправедлива. Я же сказал, что хочу всё исправить.

— Исправить? Саша, ты пытаешься починить разбитую вазу скотчем! И это даже не тот хороший скотч, а дешёвый из фикс-прайса!

Он морщится, явно пытаясь придумать достойный ответ.

— Саш, просто уходи… И прямо сейчас! — открыв входную дверь нараспашку, демонстративно отступаю в сторону.

— Лида… — не спешит сдвигаться с места товарищ майор.

— Саша, — смотрю ему в глаза, не моргая и не дыша. — Уходи. Я всё сказала.

Кивнув, Самойлов нехотя приближается к двери. А поравнявшись со мной, поворачивает голову в мою сторону.

Когда дверь наконец закрывается за Самойловым, я прислоняюсь к ней спиной, чувствуя, как силы покидают меня. Скольжу вниз, пока не оказываюсь на полу, обняв себя за колени, которые прижимаю к груди. Горячие слёзы начинают катиться по щекам, и я не могу их остановить.

Тихо плачу, уткнувшись лбом в колени. В голове крутится только одна мысль: "Нет, Самойлов не исправим". Сколько раз я давала ему шанс? Сколько раз верила его словам, его обещаниям? И каждый раз всё заканчивалось одинаково — разочарованием и болью.