Книга Папа для озорных апельсинок, страница 50 – Кэти Свит

И тут же жалею, что сказал это, потому что на меня в ту же секунду с надеждой смотрят две пары глаз.

— Правда? – с придыханием спрашивает Маня. – Мышку? Живую?

Впадаю в ступор. Несколько раз моргаю.

Разве от мышей девочки не пищат?

— Папа, ты купишь нам мышь? – Соня не скрывает своего восторга.

— Видимо, придется, – усмехаюсь. М-да… С этими девочками нужно держать ухо востро.

Не успеваю додумать, как дом наполняется криком. Громким, диким, неимоверно разностным визгом моих дочерей.

Открываю глаза после долгого сна и понимаю, что впервые за долгое время выспалась. Такое непривычное чувство, что становится даже немного не по себе. Ведь с появлением дочерей я в принципе забыла, что такое и отдых, и сон. И сейчас даже не понимаю, что мне дальше делать.

Я настолько привыкла, когда моя жизнь расписана по часам и минутам, что сейчас, когда ничего от меня не требуется, потерялась и совершенно не понимаю, как быть.

Мне не нужно убираться, готовить еду и думать, чем занять дочерей. Я не должна быть готовой в любой момент прекратить нежданно завязавшееся столкновение характеров. Меня никто не дергает, не зовет три раза в минуту, не просит поговорить.

Я в тишине. Я одна.

Я словно в другой жизни.

За окном уже давно стемнело, за дверью палаты не слышны разговоры людей. Видимо, все разошлись по палатам и больше никто не прохаживается по коридору.

Наверное, поздно.

Чувствуя себя посвежевшей и отдохнувшей, замечаю отсутствие капельницы, и поражаюсь вновь. Как я не почувствовала, когда ее от меня отключали?

Медленно приподнимаюсь на локтях, сажусь. Жду головокружения, ведь оно в моем случае должно пренепременно случиться, но оно все не приходит, и я не понимаю, почему. Наверное из-за препаратов, что прописал Ларин, мне становится лучше.

Тихо радуюсь. Неужели я так быстро иду на поправку?

Может быть завтра Славка отпустит меня домой?

Было бы просто отлично!

Думаю про своих девочек, и на сердце тут же рождается тоска. Я еще никогда с ними не расставалась на столь долгое время.

Хочется верить, что мои малышки в надежных руках, о другом варианте я даже думать не собираюсь. Раз за разом убеждаю себя, что Куравлев их отец. Он за них головой отвечает.

Думаю, гадаю, как там они. Нахожу телефон и с удивлением вижу время, что высвечивается на экране.

Еще не так поздно, они могут не спать. Позвонить или нет?

Кто ж его знает.

Поднимаюсь с кровати, подхожу к окну и смотрю на опустевшую парковку, расположенную перед центральным входом в клинику. Без труда понимаю, на каком именно этаже нахожусь. Прикидываю, как до сюда дойти и сколько времени понадобится добраться от центра до дома Вовки.

А потом отбрасываю дурацкие мысли.

Сбегать из палаты глупо, я должна пролечиться. Пусть мне сейчас стало лучше, но Славка ведь прав, как только действие лекарств ослабнет, температура снова вырастет. Здесь мне ее хотя бы гарантированно собьют.

Палата погружена в легкий полумрак. Центральное освещение выключено, работает лишь тусклый светильник. Его света вполне хватает, чтобы видеть расположение мебели, и мне даже не приходится напрягать глаза после пробуждения, все видно и так.

На небольшом столике, что расположен у стены, в специальных контейнерах стоит поздний ужин. Видимо оставили так, чтобы он не остыл, и меня это удивительным образом трогает.