Книга Не играй со мной, мажор, страница 64 – Кристина Майер

— Скучные вы, — махнув на нас рукой, поправляет шляпу Марио. Изображает обиженку, а я улыбаюсь. — Ну все, я помчал, у меня через два часа встреча с капризной баб… звездой, — вымученно улыбнувшись, Марио наклонился ко мне, чмокнул в щеку и негромко, но так, чтобы слышал Лютаев, спросил: — Он у тебя вообще не улыбается?

— Улыбается, — ответила ему, косясь на Ваню.

— Поверю тебе на слово, куколка. Сейчас он смотрит на меня так, будто хочет убить, — тянет слова.

— Он душка, Марио, — закусив губу, чтобы не рассмеяться. Брови Вани взметнулись вверх, он слышал, как я его назвала.

— Объяснения будут? — спрашивает Ваня, как только Марио садится за руль своей машины и, сигналя, трогается с места.

— Будут, — махнув Марио, поднимаю взгляд на Лютаева. — Сейчас хочешь поговорить или после дня рождения? — смотрю на время. Мне нужно позвонить маме и хоть немного позаниматься.

Ваня задумывается, пристально смотрит на меня.

— Идём, провожу тебя, — не отвечает на вопрос, но я вижу, как Ваню разрывает. Он не понимает, что происходит. Идём до корпуса интерната в полной тишине. — И часто он тебе трусы дарит? — прорывает Лютаева, когда мы останавливаемся у входа.

— Случается, — мне хочется его подразнить. Глаза Вани наполняются темнотой, он не отвечает на мою улыбку. — Моя мама модельер, у нее свой бренд одежды, — поднимаю пакет с логотипом, но Ваня смотрит только на меня. — Марио — дизайнер и правая рука мамы. Белье и одежду обычно мне дарит мама, но сейчас ее нет в стране, дела ведет Марио, — заканчиваю дрожащим голосом. — Я попросила его привезти подарок для Риты, он и мне решил подарить комплект из новой коллекции.

— Вида, я могу спросить, где твоя мама? — обнимая теплыми ладонями замерзшее лицо, тихо спрашивает Ваня. Он вообще очень внимательный, а у меня не осталось сил скрывать свою боль. Глаза щиплет от непролитых слез.

— Мама в Германии, — срывающимся, дрожащим голосом. — У нее… рак… — выдыхаю и больше ничего не могу сказать. Слёзы срываются с глаз. Я так долго держала это в себе, не могла ни с кем поделиться, а теперь меня прорвало.

— Тш-ш-ш.… Прости… я не знал… — стирая подушечками больших пальцев слёзы с моих щек, утешает Ваня. — Тихо, тихо, моя девочка.

Зацеловывает щеки, стирая губами соленые дорожки.

Так нежно он целовал меня в ночь нападения, когда мы остались одни в комнате интерната. Все разъехались, а я проснулась на кровати в его объятиях. Он не поехал домой и всю ночь провел со мной. Своими ласками и поцелуями вытеснял из памяти негативные моменты. Полностью они не стерлись, но воспоминания о том дне не причиняют мне боль. В ту ночь Ваня разделил её со мной. Вот и сейчас он забирает часть моих переживаний. Успокаивает одним своим присутствием.

— Я могу чем-нибудь помочь? — включается сразу в мои проблемы. В очередной раз доказывает, что не возраст делает из парня мужчину.

— Нет, — мотнув головой. — Просто никому ни слова, Ваня. Пожалуйста, никто не должен знать, что моя мама в Германии борется за жизнь.

Вижу, что Ваня не понимает, почему это надо скрывать. Видимо, ещё и об отце придется рассказать….

Видана

Приезжаем на вечеринку Коваленко с приличным опозданием. Поднимаемся в дом. Осматриваю интерьер. Слишком вычурный и тяжелый, словно старинный замок, а не современный дом. Веселье в самом разгаре. Музыка разносится на всю округу. Гости танцуют, зажимаются. Камилла тоже где-то здесь. Она не стала нас ждать, приехала с Андреем.