Книга Жаркий приказ босса, страница 35 – Саша Девятова

— Росси приглашал нас обоих! — выпаливает она, и в её голосе слышится искреннее возмущение. — Я просто не успела вам перевести!

Неужели? Неужели я действительно ошибся? Нет, я видел, как он на неё смотрел. Видел этот голодный взгляд.

— Невинного? — взрываюсь я, уже не в силах сдерживаться. — Вы считаете это предложение невинным?

— После того как мне пришлось делить с вами номер и единственную кровать, многие вещи уже не кажутся мне такими уж шокирующими!

Её слова бьют точно в цель. Да, этот проклятый общий номер... Эта кровать, рядом с которой я провёл бессонную ночь, слушая её дыхание...

— А то, что этот итальяшка вас всю просканировал своим липким взглядом, — говорю я, уже почти шипя, — и не постесняюсь предположить, что он хотел зайти куда глубже, чем просто прогулка... Вас это не смущает?

Хочется схватить её, встряхнуть за плечи, заставить понять. Неужели она действительно не видит, что этот улыбчивый мачо откровенно хочет её в постель?

— Вообще-то, я не собиралась соглашаться, — её голос становится ледяным. — Но теперь, после вашей истерики, возможно, передумаю.

Ледяная волна обжигает меня. Чёрт, я всё испортил. Сорвался, как мальчишка.

— Простите, Виктория, — говорю я, внезапно осознавая всю глубину своей ошибки.

Но она уже разворачивается и уходит, оставляя меня одного с пустыми бокалами и горьким осознанием: моя ревность только подтолкнула её к тому, от кого я так отчаянно пытался защитить.

(Виктория)

Ноги несут меня сами, куда угодно, только подальше от этого блестящего, фальшивого ада. От своего босса, от его потенциальных партнёров, от всех людей, мне хочется побыть одной. Выхожу из зала, прохожу мимо удивлённого швейцара и оказываюсь на жарком полуденном зное. Воздух обжигает лёгкие и ещё сильнее подогревает жар, пылающий на щеках.

Ревнует?

Слово вертится в голове навязчивым, абсурдным ритмом, под которое неровно стучит сердце. Нет, не может быть. Павел Семёнович Демидов, мой начальник, человек из стали и льда, который на совещаниях дробит аргументы в пыль одним лишь взглядом. Он — ревнует? Меня? К какому-то случайному итальянцу, который увидел симпатичную девушку и тут же решил попробовать её заарканить?

Я закусываю губу, заворачивая вглубь сквера. Под ногами шуршат мелкие камешки насыпной дорожки. Лучи солнца сквозь кроны деревьев отбрасывают длинные, дрожащие тени, в которых так хорошо прятаться.

Демидов вёл себя как мальчишка. Сорванец с площадки. Эта мысль кажется ещё невероятнее первой. Он же образец контроля. Я никогда не видела, чтобы он повышал голос без расчёта, чтобы терял самообладание. А сегодня… Сегодня он громил всё вокруг со слепой яростью подростка, которому наступили на ногу. Из-за одного незначительного комплимента. Из-за взгляда.

Я опускаюсь на холодную скамейку, обнимая себя за плечи. В ушах ещё звенит его шёпот, грубый, обжигающий ухо: «Я не допускаю, чтобы моих сотрудников откровенно клеяли на моих глазах…»

«Клеяли». Какое ужасное, похабное слово. От него мурашки бегут по коже. Он действительно так думает? Что я готова броситься на шею первому встречному только потому, что тот улыбнулся и предложил прогулку на яхте?

Господи, а если бы он услышал все те комплименты, что сыпал синьор Росси! Павел Семёнович, наверное, просто взорвался бы на месте, как перегретый паровой котёл. Итальянец был щедр: восхищался моим цветом кожи, умением держаться, даже тембром голоса во время перевода. Это была просто светская игра, лёгкий флирт, не более того. Я и не думала… Я ведь даже не собиралась…