Книга Небо цвета Измены, страница 78 – Саша Девятова

Накладываю в колоритные тарелки яичницу и ставлю на стол.

— Сейчас, вот здесь у меня перчик, - Гар протягивает руку к полке со специями и берёт две стеклянных мельницы. – Будешь? – предлагает он мне, густо посыпая блюдо ароматным свежемолотым перцем.

Я отказываюсь от перца, но кориандр беру, люблю его пряный вкус.

Мужчина, поев горячей яичницы с хлебом, заметно расслабляется. Начинает разговаривать, хоть и не касается темы, ответов на которую я так жду. Мы перемещаемся в комнату с большой плазмой на стене, выбираем фильм для просмотра, болтаем о всякой ерунде, причём всё это время Гар крепко держит меня за руку, как будто боится, что я сейчас сбегу от него.

Наш заказ суши и роллов привозят только через час, но мы не спешим. Он рассказывает мне о своей работе, смешная комедия на экране вызывает улыбки и смех, со стороны всё выглядит необычайно гармонично и приятно, но только я чувствую, что за этой напускной лёгкостью скрывается напряжение и воющая тоска.

Он хочет мне сказать, хочет поделиться, ему это жизненно необходимо, но почему-то даже маленький шаг в сторону его личной жизни, сопровождается далёким откатом на профессиональную деятельность.

Мы жуём, привезённые курьером блюда японской кухни, и я ловлю себя на том, что слежу за тем, как он касается меня. Пальцы Гара напряжены, он не нежен, он словно проверяет, рядом ли я, и снова ненадолго отпускает.

Когда смешной момент в кино вызывает в нас бурный взрыв смеха, а не нахожу лучше момента, чтобы спросить его о том, что так гложет.

— Перестань варить в себе, ты же попросил меня остаться с тобой не просто так? Расскажи мне, - в этот момент он бездумно перебирает мои пальцы, и, как мне кажется, на мгновение замирает после моих слов, а потом сжимает мою руку всё сильнее.

— Ай, - вскрикиваю я от уже нетерпимой боли, а он, словно очнувшись от оцепенения, начинает путанно извиняться.

— Маш, прости, я дурак, но если бы я сейчас был один, я бы уже всю квартиру разнёс к чёртовой матери. Сдерживаю себя, вернее ты меня сдерживаешь от этого, то есть твоё присутствие здесь. Как же хочется что-нибудь разбить вдребезги, я не думал, что так будет. Знаешь, я уже давно сам с собой договорился, но она же моя дочь, как я могу?

Гар закрывает ладонями глаза, шумно дышит и тут же со всей дури ударяет по мягкому подлокотнику дивана. Обивка и наполнитель под ней гасят его силу, но боль в руке остаётся. Он потирает кулак и запястье, одновременно извиняясь передо мной.

— Маш, прости, что так себя веду, может ты ожидала от меня чего-то другого, да я и сам думал, что смогу держать себя в руках, но мысли всё время там. Не могу отпустить, но понимаю, что уже потерял, и всё зашло слишком далеко, чтобы пытаться вернуть обратно.

— А ты бы хотел? Хотел обратно? – для меня это важно, я хочу услышать ответ на этот вопрос, причём не какую-нибудь притворную отмазку, а реальный взвешенный честный ответ.

— Не знаю, - отвечает он почти беззвучно, хотя прекрасно знает, просто не хочет себе в этом признаваться.

— Ты не можешь не знать, Гар. Ты всё знаешь, просто боишься сам себе в этом признаться.

— Она гасла со мной, я видел это. Наша любовь не прошла испытания расстоянием, её тянуло обратно, её кровь там, она здесь чужая, я чувствовал это, так же как видел, как загораются её глаза, когда она говорила о Грузии. Она бы здесь завяла. Я бы не смог дать ей того, в чём она нуждалась.