Книга Снежинка для доктора. Исцеление любовью, страница 39 – Наталья Одинцова

Когда эта дура стоит вся мокрая от воды и ахает, я стряхиваю руки, разворачиваюсь и, взяв свой тортик, ухожу с гордо поднятой головой.

За спиной из кабинета слышится крик этого гада:

— Света, стой.... Света....ты не так всё поняла.

Конечно, милый я всё не так поняла.

Выбегаю на улицу и мчусь к воротам, чтобы покинуть это злосчастное место.

Но он догоняет меня и хватает за локоть:

— Света...стой... да остановись же ты уже...дурёха... давай поговорим.

Я медленно разворачиваюсь к нему и устремляю на него яростный взгляд.

Отдышавшись, он продолжает:

— Свет, во-первых — ты всё не так поняла. Это не то, что ты думаешь....

Я не даю ему договорить.

— Ну да, обычно сцены измены именно с этих слов и начинаются. Тебе не кажется это банальным? Может, придумаешь другое что-то? — отвечаю ему сарказмом.

— Хорошо, — поднимает он ладони в примирительном жесте. – С чего ты решила, что ты можешь вот так вот заявляться ко мне на работу? — нахмурив брови, заявляет он сурово.

— Я хотела тебя поздравить с днём рождения. Но теперь понимаю, что это было лишним. — срываясь на крик и с трудом сдерживая слёзы, отвечаю я.

— Свет, прости, но я не тот мужчина, который тебе нужен. Да я дал повод думать, что между нами что-то возможно, да, я предложил отношения. Но сейчас понимаю, что я не смогу дать тебе то, что ты хочешь.

Его слова, как ведро ледяной воды. Они убивают только зарождающиеся чувства к нему.

— Это ты за меня решил? — с трудом произношу. Словно из лёгких ушел весь кислород.

— Свет, понимаешь...ты мне очень нравишься....но я не хочу морочить тебе голову. Ты достойна лучшего мужчины, чем я.

— Значит, за меня решил. Хорошо. Без проблем. Только никогда больше даже в мысленно меня не трогай. — угрожаю ему пальцем.

— Света.. я..

Не даю ему договорить и сорвав с торта крышку, подхожу и размазываю по его лицу это кондитерское произведение искусства.

— С днём рождения Фридрих Штольц.

— Света, блять, что ты творишь? — рычит он на меня, отшатываясь назад и стряхивая с себя крем и шок.

— Приятного аппетита, милый.

Разворачиваюсь на одних лишь каблуках и, смахнув подступившие слёзы, с кривой улыбкой ухожу за ворота, покидая территорию больницы.

Я буду счастлива. А он... пусть идёт лесом. Да я грубая, зато по факту.

Света.

Приземлившись в аэропорту Шереметьево, уже в такси, по дороге домой, я попросила родных меня не встречать, и первое, что я сделала — завалилась домой с вещами и бутылкой вина, закрылась в квартире, скинула с себя одежду и наполнив ванную водой с пеной, погрузилась в неё с бутылкой вина и бокалом, включила музыку, и, заполнив бокал вином до краёв, сама себе отсалютовала.

— С началом новой жизни Света. — чокнулась с бутылкой и поднеся бокал к губам, вдохнула аромат вина. Такой пьянящий и сладкий. Вот бы моя жизнь стала теперь такой же.

Отпиваю из бокала вино и ныряю с головой в пену, а затем выныриваю. Ох, как хорошо. Как же я скучала по дому. И дышится здесь по-другому. По-домашнему.

Спустя время, в бутылке почти не остаётся вина, а на колонке играет песня «В квартире в шесть утра... фотография твоя...горят воспоминания о тебе...». Наверно я опьянела, потому что начинаю подпевать в такт песне и очень громко. Глаза наполняются слезами. Большими горошинами слёзы катятся по щекам. Я больше себя не сдерживаю. Рыдаю в голос. Содрогаюсь в истерике. Зачем он так со мной? Зачем он проявлял внимание, заботу? Зачем целовал, если понимал, что я ему не подхожу? И меня вдруг осеняет: неужели хотел воспользоваться мной? Допиваю остатки вина из бокала и мысленно говорю: как хорошо, что между нами ничего не было. Иначе было бы ещё больнее.