Книга Ты будешь моей и точка, страница 20 – Наталья Одинцова

— А ты просто одногруппник. — фыркнув, как кошка, разворачивается на своих каблучках и уходит прочь.

Ошалело смотрю удаляющейся Лере вслед и задаюсь вопросом: как это почти нет парня? А я? И порываюсь с места за ней.

— Лера, стой. — догнав её, хватаю за руку и разворачиваю к себе лицом. – Прости меня, — умоляюще складываю руки перед ней. – Я исправлюсь. Пойдём перекусим. Говорят, когда девушка сытая, она становится добрей. А ты походу даже не завтракала. — заговорщически произношу, прыснув от смеха в кулак.

Но Лера расчленила меня одним взглядом:

— Захаров, я смотрю, ты давно не виделся с моей сумкой. — скидывает с плеча свой рюкзачок и с размаху пытается меня им ударить. Но я лихо уворачиваюсь и с диким хохотом, пытаюсь избежать последующих ударов. Но она не останавливается и продолжает за мной гнаться через толпу студентов. Таким образом, растолкав всех на своём пути, мы добираемся до столовой, пока я не спрятался в самой кухне у повара, от которой мне чуть не прилетело половником со словами: «Ты чего здесь делаешь? А ну, кыш отсюда!».

Да-а-а-а, сегодня явно не мой день. Весь женский пол на меня что-нибудь поднимает, кто рюкзак, кто половник.

Удираю из столовой и только спустя две минуты остановившись и оглянувшись, замечаю, как уставшая, раскрасневшаяся и тяжело дышавшая Лера, опускает рюкзак и, опустившись на подоконник, начинает смеяться. Довольный своей выходкой, расплываюсь в улыбке.

Ну наконец-то моя красавица улыбается, а не дуется, как было минут двадцать назад.

И я подумал, может после сессии забрать её вновь к себе на родину? Пусть носится за мной по деревне. Так интереснее. А я её за это молоком коровьим напою, шашлыком из свежего мяса накормлю, овощи, зелень, всё своё, своими руками выращенное.

И я так и делаю. Как только сессия подходит к концу, забираю её к себе на всё оставшееся лето.

И что же происходит, пока мы на так называемых каникулах? Лера учится доить корову, собирать жуков на картофельном поле, выдирать сорняки вместе с морковкой, укропом и петрушкой. До сих пор перед глазами разъярённая мама и застывшая в ужасе Лера. Я долго выбирал, как мне поступить, утащить Леру куда глаза глядят, пока мама не остынет, или держать маму, чтобы Лера не охренела окончательно? И я выбрала среднее — вовремя включил воду и в огороде заиграл фонтан, который привёл в чувства и Леру, и маму. И мне настал звездец. Да я впервые услышал, как Лера меня покрывает матом, пока удирал от них по деревне. До утра у соседа на сеновале торчал, пока эти фурии не остыли. А ещё Лера училась ездить за рулём отцовского трактора, на котором почти утопила машину нашего местного участкового. Отец тогда схватился за голову с воплем «Ле-е-ера-а-а-а», сперва покраснел, потом побелел, а потом выполз тихонько из кабины и даже перекрестился, а Лера неделю не выходила из летнего домика. Боялась ему на глаза появиться. Ей было очень стыдно. А батя уже остыл и не обижался, но было бесполезно. Но в чувства быстро пришла, увидев однажды, как ко мне подошла поболтать одна из местных девушек с пышными формами, в косынке и сарафане и ведром молока. Её глаза расширились, а челюсть чуть не отпала. И буквально за считаные секунды она оказалась рядом со мной у забора, через который я общался с Дашей. Так звали мою соседку. Лера не задумываясь, схватила меня локоть и словами «Нам молочная кухня не нужна. Идите дальше». В этот момент я понял, насколько сильно Лера любит меня. Ревность, конечно, плохое чувство. Но здесь я шёл следом за ней и наверно улыбался как идиот. А вскоре лето кончилось и наступили суровые будни учёного процесса.