Книга Предатель. Нет пути назад, страница 22 – Алена Московская

ЗАДОЛБАЛ. Отвали. Так и хотелось ему сказать.

— Мне нужно побыть одной, Руслан, — сразу ответила я, глядя на него с отчуждением. — Можешь, пожалуйста, оставить меня в покое?

Он немного смутился, но всё же продолжал:

— Я понимаю, что сейчас сложно, но я здесь, чтобы поддержать тебя. Ты знаешь, как я забочусь о тебе.

Я почувствовала, как меня начинает раздражать его интонация. Это было не то, что мне было нужно. Я улыбнулась, но это была лишь маска для покрытия внутреннего сопротивления.

— Я не могу сейчас общаться, Руслан. У меня много дел, — сказала я с охлажденной твердостью.

В ответ на это он наконец-то сделал шаг назад, но в его взгляде всё ещё оставалась настойчивость.

УЙДИ. Не видишь что-ли, валенка кусок. Женщина занята. Женщина гвоорить не хочет.

Это что вам, проходной двор? Захожу когда хочу и ничего мне не будет?

— Ты не должна оставаться одна в такой ситуации. Я могу помочь…

— Помочь? — перебила я, чувствуя, как в горле застревает гнев, — Ты старался помочь, когда всё было хорошо? Почему именно сейчас ты так настойчив?

Руслан нахмурился, его лицо стало более серьёзным. Брови не изогни.

— Я просто переживаю за тебя, Татьяна. Ты же знаешь…

Я покачала головой, чувствуя, как меня накрывает волна недовольства.

— Знаю? — прерываю его. — Ты думаешь, что я не замечаю, как ты пытаешься занять место Даниила? Я не могу допустить этого. Мне нужно разобраться с собой и поговорить с мамой. Уходи.

Он прищурил глаза, и в его голосе появились нотки презрения.

— Ты снова про него? Да он этого не достоин! Ты должна понять это. Ты смеёшься над собой, продолжая оправдывать его.

Я скрестила руки и почувствовала, как меня переполняет раздражение.

— Не смей так говорить о моем муже, Руслан! Даже если ты знаешь всей правды, не надо!

— Какой ещё правды? Это очевидно, — его голос стал грубее. — Даниил никогда не оценивал твою заботу и твою любовь. Он просто играл с тобой! Он продолжает это делать!

Я ощутила, как в груди поднимается ярость. Руслан действительно надо мной издевается, его слова лишь усугубляли ситуацию.

— Уйди, — могла я только произнести, подавляя слёзы. — Пожалуйста, уйди.

Он всё ещё пытался говорить, но я не хотела его слушать. Какое право он имел на такие слова? У меня были свои чувства и переживания, не требующие его вмешательства.

— Ты не понимаешь! Я дождусь, когда ты это поймёшь, — произнёс он, но его слова стали менее уверенными, когда я направилась к двери.

— Настало время оставить меня в покое, Руслан! Мне нужно разобраться, и я хочу поговорить с мамой! Увидеть сына, а не с тобой тут говорить не о чем! Свали.

— А своему мужу уебку ты так скажешь? Какого тебе себя чувствовать себя использованной. Быть лишь маткой, чтобы сына родить?

Татьяна

— Русик, а ты не ахуел ли? — выругалась я, больше не в силах слышать его оскорбления, — я тебе что, по-твоему, помойка? Матка? Пошел нахуй. Понял! Дверь там! — я указала рукой в сторону ворот.

Злость вскипала. Брала вверх.

Подонок. Да как он только смеет так говорить обо мне и моем ребенке. О моем муже.

Пошел он в задницу! Самую большую и самую беспросветную!

— Вон ты как заговорила!

— Я всегда была такой. Мне за словом в карман лезть не надо. Уходи.

— Я пришел помочь, — заявил он, как нив чем не бывало.