Книга Измена. Я от тебя ухожу, страница 80 – Алена Московская

— Ну все, харэ, хватит на ночь, — отец подошел со стаканом холодного пива.

Я отложил топор в сторону и взял его.

Холодное, вкусное и густое. Тяжелое прям, хмельное. Растеклось по горлу, аж до дрожи.

— Париться? — с улыбкой спросил батя.

— Пойдем, — я взял под мышку еще дрова и мы направились в баню.

Жар бешеный. Знает мой старик в парных делах.

На столе рыба, мясо вяленое. Отец круглогодично его делает сам, что-то продает. Что-то себе оставляет.

Я скинул с себя одежду, обернул полотенце вокруг пояса. ПОдошел обратно к столу, хлебнул еще пива, закусил курятиной.

— А нахера ты прилетел то, рассказывай давай, — отец протянул мне стакан.

Звон стекла и моя ухмылка.

— ну как это, отца навестить.

Он тяжело выдохнул и замахнулся на меня банной шапкой.

— Я тебя сейчас веником так отхлестаю, всю дурь из тебя выбью, сосунок. Давай не вешай отцу лапшу на уши.

— Ой, батя, — я тяжело выдохнул, — встретил я женщину. Хорошую, добрую, со светлой душой. Вообще сам в шоке. Втюрился батя твой сынок, как мальчишка.

— Рассказывай, кто она, что она, — он вопросительно и удивленно приподнял брови.

— Моя сотрудница. В общем закрутилось у нас все так завертелось. Оля зовут, — я не смог сдерживать искреннюю улыбку.

Перед глазами ее образ: ее светлые мягкие волосы, ее ясные глаза, полные доброты, отливающие ярким голубым оттенком.

О, я вспомнил ее мягкую кожу, приятный аромат ее тела.

Рассказ предстоял долгий. Я рассказывал ему о ее муже, о ее большом, полном любви и прощения, сердце.

О всем, что она для меня стала значить.

— После смерти жены я сомневался, что вообще смогу такое ощущать, но невольно сейчас понимаю, что Оля моя судьба что-ли. Даже не знаю как описать. Люблю я ее, — закончил я.

Конечно, я хранил верность, был в стрессе, но после физиологические потребности взяли вверх. Только сердце свое я не собирался никому отдавать, пока не появилась Оля. У меня были содержанки, были девочки, с которыми я отдыхал телом. Справлял так сказать нужду. Частенько, особенно когда в бизнесе был пиздец.

С ней я забылся. Она залечила мои душевные раны просто одним своим присутствием. Кто бы мог, блять, подумать. Да уж… Вот и я не мог.

— Сынок, — отец положил руку мне на плечо, — это совершенно нормально, что ты не стал ставить на своей личность жизни. Лену уже не вернуть, а тебе жить надо. Правда надо. Ты сам понимаешь, как важна вообще семья. И если ты не хочешь, так же как я, отшельником в лесу жить и наслаждаться тем, что колю дрова и слушаю птиц, вместо детских голосов внуков или хохота жены, которая выращивает цветы, то действуй.

— Ты прав, я тоже так думаю.

Мы выпили еще стакан, я рассказал ему о ее доброй матери, которая встряла в передрягу и которую подвело сердце из-за ее бывшего зятька.

— Родители всегда за семью и за ее сохранение, сынок. Я понимаю, что она просто могла хотеть как лучше.

— Тоже верно, — я пожал плечами.

Мы выпили еще по стакану, у меня аж желудок наполнился от того, какое это пиво густое. Тяжесть появилась, но ее быстро выпарило в этой жаре.

Парилка, шелест веников, пот, текущий по лбу.

Вот это батя умеет конечно встречать. Каждый раз диву даюсь.

Я сидел и чувствовал как этот жар пронзает меня до глубин.

Отец подливал еще воды. Дышать становилось все тяжелее, но в этом же и вся прелесть бани.