Книга Измена. Я от тебя ухожу, страница 10 – Алена Московская

Завтра с утра рано на работу, надо собраться, доехать, морозы передают, вдруг, что с автобусом будет?

— Пойду, пойду, давай провожай.

Ксюша совсем погрустнела. Насупилась, но все таки поднялась.

— Я думала, ты еще посидишь, еще что-нибудь расскажешь.

— Да что говорить, подруга. Грустно все, завтра на работу. Надо расходиться, — я направилась в сторону выхода.

— Не вешай нос, Оль, справимся, все будет хорошо,

— Ага, — кивнула я в ответ и обняла на прощание подругу.

Спускаясь по лестнице, вызвала такси. До мамы еще ехать надо, нужно постирать одежду и развесить на трубу, чтобы высохла к утру.

Да. Я пыталась отвлечься на рутинную бытовуху, нежели вспоминать о Васе.

Опять.

Снова он в моих мыслях.

Не могу сказать, что ненавижу его, но такой холод. Такое безразличие. Это вообще нормально? Думаю, да.

Я доехала до мамы быстро, но она не рада была меня видеть.

— Ты чего пришла-то доченька, тем более так поздно, без предупреждения, — не успела я зайти, выдала мама.

— Да я Васе дала время до завтра, чтобы он съехал. Не хочу с ним быть в одной квартире.

— Ты с ума сошла? Шуруй давай домой к себе, и к своему мужу, ишь чего удумала, — мама начала застегивать куртку, которую я только что расстегнула, — мужики, они все такие. Давай домой.

— Мам поздно уже. Я не хочу деньги еще на такси тратить, мне с утра на работу, можно, я, пожалуйста, останусь у тебя? — настойчиво сказала я, даже слово, пожалуйста.

Зачем она так?

Мама цыкнула и, укутавшись в пуховый платок, скрылась за углом.

Мама... Мама.

Я думала, она меня подержать, будет, рада видеть, а она...

Я еле-еле сняла сапоги и прошла в зал, села на диван.

Ноги гудят уже.

— Надо тебе возвращаться к мужу, не дури. Походил налево, да перестанет, — мама пришла ко мне.

— Мам, он меня обзывал так, как никогда еще не обзывал, мам, я к нему не вернусь.

— Надо, девочка моя, надо. Дело женщины — терпеть. А они, мужики, такие. Ничего не делаешь. Не ты первая и не ты последняя. Надо было поговорить с ним, задобрить, словом добрым да поцелуем нежным, а ты наверняка на него накричала, характерная дура, вся в отца, — выругалась мама.

Я характерная? Ну тут под сомнением, далеко не всегда.

— Хорошие у тебя советы, мама, — я облокотилась о твердую спинку дивана и взяла сбоку плед. Замерзла вся.

Да и на душе холодно. Везде.

— Ну это жизнь, Оля. Так все живут, так что не думай. Завтра я тебя в квартиру не пущу. Возвращайся. Вася у тебя молодец. Нет-нет да работает, а не как твой отец, беспросветно пил, так то, держись за него, доченька. Мужика нынче найти проблема.

У меня на душе кошки скребли. Не пустит меня, если я к мужу не вернусь?

Спасибо, мама. Очень приятно.

Боль от ее слов разрывала. Еще сильнее, дополнительно к тому, что и так уже было. Спасибо... мама.

— Хорошо, я к тебе не приду, буду ночевать дома, — сказала я с безразличием.

А так хотелось кричать и рвать все. Кричать так, чтобы эхом разносилось между домов.

Больно мне, мама... неужели ты не понимаешь?

— Скажи мне мам, а ты разве как мать своей дочери счастья не хочешь? Не хочешь, чтобы я как нормальная жена жила, а не как униженная. Он меня бесплодной, мама назвал. А мы, чтобы ты понимала, не спим. Я ребенка хочу, мама. Я тоже ребенка хочу, внука тебе, но не от него, как думаю о нем, сразу эта картина с рыжей бестией перед глазами, — я помахала перед глазами, — Ты вот мам, скажи мне, почему ты дочь свою не научила с мужчинами общаться? Выбирать? Почему сразу была согласна меня замуж за первого встречного выдать. Не сказала мне: мол выбирай, доченька, я тебе такой судьбы, как у себя, не хочу. Почему, мама?