Книга (Не) Единственная, страница 59 – Алена Московская

Я сглотнула, чувствуя, как в горле застрял ком.

Так... Значит, все-таки, сын на моей стороне?

Как бы странно не прозвучало, но я аж спину выпрямила, окрылилась. Я ведь думала он себя так ведет, потому что его уже против меня настроил его родной отец.

А он, характерный просто...

— Знаешь, — сказала я, пытаясь сменить тему, — ты же говорил, что хочешь куда-то полететь. Куда?

Его глаза загорелись.

— В Лондон! Я бы хотел провести остаток каникул с другом, а не видя, как папу волочат в дом две хрупкие женщины, — он замолчал, явно переживая, что просит слишком много.

— Тогда собирай чемодан, — мгновенно выпалила я.

Пока Костя не перетянул его на свою сторону, я выполню желание сына.

Заберет он его у меня! Ага-ага, грушу скушай, да не подавись, муженек любименький.

Димка распахнул глаза, не веря своим ушам.

Он улыбнулся широко и я вновь увидела в нем себя. Похож. На меня. Как две капли воды, только в штанах. Сын мой.

— Правда? — сейчас голос был тише.

А что, думает я шучу?

Нет, сынок, мамка совсем уже умом тронулась.

— Да. С утра ты улетаешь, — я улыбнулась, гладя его по щеке. — Я хочу, чтобы у тебя остались хорошие воспоминания об этих каникулах. А не вот такие вот, как есть сейчас. Я пока тут с твоим отцом разберусь.

Его лицо озарилось широкой улыбкой, и он бросился мне на шею.

Впервые за долгое время, прижался ко мне, как тогда, когда был совсем еще пупсик маленький.

Хоть одна радость за этот стрессовый день.

Фуф, надо бы свежим воздухом подышать.

— Спасибо, мама! Спасибо! — прошептал он.

Я знала: ради него я сделаю всё, что угодно.

Даже если для этого мне придётся разорвать все узы, которые связывали меня с Костей. И с его друзьями и даже с этой чертовой драной клиникой. Пусть подавиться ей, да зубки ненароком не сломает, чинить некому уже будет.

Наталья

Мы с Димой стояли в аэропорту у выхода на посадку.

Толпа вокруг двигалась бесконечным потоком — незнакомые лица, чемоданы на колёсиках, голоса, объявляющие рейсы.

Но для меня весь мир сжался до одного человека: моего сына.

Мой мальчик.

Мой единственный.

Он смотрел на меня с такой серьёзностью, которая совершенно не подходила его возрасту.

Этот взгляд, полный понимания, почти обжигал.

— Ну вот, — он вздохнул, поправляя рюкзак на плече. — Пора.

Я кивнула, хотя внутри всё кричало: «Нет! Не сейчас! Ещё хоть пару минут!»

— Ты всё взял? — спросила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Паспорт, билеты? Зарядку для телефона?

— Мам, всё взял, не первый раз, — он улыбнулся, но в его улыбке не было той лёгкости, которая обычно зажигает его лицо.

Это была улыбка для меня — чтобы я не волновалась, чтобы я могла отпустить его.

Хотя, я ведь сама предложила.

Просто фраза его меня добила. Не хочу, чтобы он видел....

— А ты точно уверен, что всё будет хорошо? — спросила я, хотя знала, что вопрос больше для меня, чем для него.

— Мама, я всё понимаю, — тихо ответил он, и его взгляд вдруг стал ещё глубже. — Я на твоей стороне.

Моё сердце на мгновение остановилось.

Эти слова были такими важными, такими нужными, что мне захотелось тут же крепко обнять его и больше никогда не отпускать.

Но отпускать надо.

Не надо ему видеть как отец совсем по миру пойдет.

— Ты действительно так думаешь? — едва выдохнула я, стараясь удержать рвущиеся наружу слёзы.