Книга (Не) Единственная, страница 50 – Алена Московская

Он парень умный, всё понимает. Только поговорить надо.

Я быстро набрал сына.

— Дима, ты где?

— У Витька.

Его голос был как обычно отстранённым.

Всё время такой — короткие фразы, без эмоций. Подросток, чего тут удивляться.

Но сегодня мне было нужно больше.

— Я за тобой заеду. Дома поговорим, — сказал я и бросил трубку, не дожидаясь ответа.

Когда я подъехал к дому его единственного в России друга, Дима уже стоял у подъезда.

Грузный рюкзак висел на одном плече, он молча залез в машину и пристегнулся.

— Как дела? — спросил я, трогаясь с места.

— Нормально, — коротко отозвался он, глядя в окно.

Я чувствовал, что ему не хочется разговаривать, но мне нужно было это сделать.

Мы должны быть одной командой.

— Дим, давай заедем выпить кофе, поговорим. Есть кое-что важное, — предложил я, глядя на его профиль.

Он пожал плечами, не выражая особого энтузиазма.

Ой, чего ж вы все такие нежные то. Как сахарок в воде растворяетесь. Бесите.

Будь мужиком, сынок, мужиком!

Через пол часа, мы уже сидели в небольшой кофейне.

Я заказал капучино себе и латте ему, хотя знал, что он не фанат таких посиделок. Взял ему ещё пирожное, чтобы смягчить его настроение.

Тоже мне, пирожное блять. Для настроения. Смешно даже.

— Слушай, Дим, мы с тобой должны держаться вместе, — начал я.

Он поднял глаза от телефона, но выражение его лица оставалось равнодушным.

— Ты ведь понимаешь, что семья — это главное? — продолжил я. — А твоя мать, видимо, это забыла.

— Она что сделала? — его голос был ровным, но в глазах мелькнул интерес.

— Подала заявление на развод, — выпалил я. — Вот что. Она хочет всё разрушить. Семью. Наш дом.

Дима вернул взгляд к телефону, и я почувствовал, как меня начинает злить его безразличие.

— Ты понимаешь, что это значит? Она даже с тобой толком не поговорила, а уже всё решила. А я? А мы с тобой? Она думает только о себе.

— Может, ей так лучше, — сказал он тихо, не поднимая глаз.

Эти слова ударили, как пощёчина. Чего, блять?

— Лучше? — проговорил я, с трудом сдерживая раздражение. — Ты серьёзно? Ты считаешь, что лучше бросить семью? Вот что ты думаешь?

— Я не знаю, — пробормотал он, отодвигая чашку.

А я вот знаю. Сучка его мать.

— Послушай, Дим, мы с тобой... Я всегда за тебя горой стоял, и сейчас тоже стою. Она, может, и думает, что ей лучше одной, но это только сейчас. Пройдёт время — поймёт, что сделала глупость.

— Может быть, — сухо ответил он, всё так же глядя куда-то мимо меня.

Я замолчал, пытаясь понять, о чём он думает. Его лицо было отстранённым, будто я говорил о чём-то неважном.

Этот его холод...

Он напоминал Наталью в последние недели.

Точно ее сын. Наш. Мой.

— Дим, ты же понимаешь, что она делает неправильно? — наконец спросил я.

— Может, она просто устала, — сказал он так тихо, что я едва услышал.

Эти слова снова разозлили меня, но я проглотил свой гнев.

— Слушай, — сказал я более мягко. — Я не хочу, чтобы ты выбирал. Просто знай, что мы с тобой — семья. Мы должны держаться вместе. Кто бы что ни говорил.

Дима кивнул, но это движение было каким-то формальным, без настоящего согласия.

Возраст этот его. Нц.

Мы вернулись домой, и он снова закрылся в своей комнате. Я остался один на кухне, смотрел на кружку, которую он так и не допил.

Чёрт, Наташа. Что ты делаешь? Сына ты тоже хочешь оттолкнуть?