Книга (Не) Единственная, страница 29 – Алена Московская

Я просто даже слова все забыл. В моменте растерялся настолько, что теперь пытаюсь понять, что дальше делать.

Наташа сотворила херню. И мне это не нравится.

То, что она там с кем-то спуталась ночью, я понять могу, но оскорблять меня? С ума сошла? У меня все там нормально и вроде как с ней в кровати тоже было все хорошо. Чего она так взъелась? Мстит?

Скорее всего. Надо бы успокоить раздрай и похмелиться, пока голова все еще квадратная.

Я прошел охрану, поздоровался. Поднялся по каменным спутникам, которые уже завалили частично осенние листья прямо.

На входе стоял, видимо, как его, дворник. В коричневой водолазке и с каким-то странными граблями в руках.

Ясно.

Я ему кивнул, прошел дальше.

А когда увидел, что в гостиной Михалыча нет, крикнул так, что мой голос эхом поэтому здоровому дому.

— Михалыч, я приехал!

Ответа не поступило.

Я сел на диван, закинул ногу на ногу.

Пока в коридоре не появилась его жена в красном кружевном белье. Она кивнула мне, махнула рукой и, добавив приветствие, испарилась в коридоре.

— Здарова, Костян, забыл совсем, что ты только что звонил, мы тут с Лерчиком чуть заняты были. Что стряслось, — он запахнул синий домашний халат и сел напротив, — выпить будешь?

— Буду, — коротко ответил я, напрягая челюсть.

У меня от злости и обиды зубы сводит.

— Она сегодня не явилась домой, сказала мне прямо в лицо, что трахалась где-то, а потом, когда я пытался ее завалить, сказала, что я ее не удовлетворяю.

— Односолодовый, — сказал Михалыч, открывая стеклянную бутылку, которая уже была полупустой на журнальном столе.

Он задумался. Налил. Нахмурился.

Улыбнулся, снова стал серьезным, почесал подбородок, протянул мне рокс.

— Будем, — короткое, но грубое.

— Будем, — ответил я, чокаясь и выпивая содержимое залпом.

Злюсь. Очень. Крайне. Но понимаю, что сейчас могу и дров наломать. Не хватало, чтобы она там во вкус вошла и из семьи ушла.

Я не хочу развода.

Еще тогда, когда мужики меня уговаривали. Понял, что не хочу. Мне с ней нормально. Ни хорошо, ни плохо, нормально. Живем как живем, все пойдет. Что рушить-то?

Новую жену сейчас найти не проблема, но чтобы она была не истеричкой, а трезво оценивающей ситуацию, начитанной и не содержанкой — уже вопрос.

Михалыч теперь почесал затылок, а после налил еще и выдал:

— Она должна вести себя так, как ты. Ты ведь ей не говорил, какая она хуевая? Надеюсь, нет. Смотри. Костян, бабы существа нежные, чуть ляпнешь и все.

Я потер кулаки. Он прав.

Но ведь и я ее не унижал. Все ей в лицо сказал. Предупредил. Зачем меня унижать-то? Это как минимум... Жестко.

— Ты уверен, что она точно это сделала, а не просто так тебя обманула? Тебе бы убедиться, — внезапно выдал Михалыч.

А тут я не задумывался даже. Настолько был ошарашен ее выходной, переживал, почему не вернулась, что даже и не подумал, что могла обмануть.

Как проверить это?

Судя по тому, в каком виде она явилась, скорее всего, и развлекалась с каким-нибудь молодым задорным дебилом.

Но...

Я задумался. Несколько минут смотрел в стену. На большие деревянные часы, на их золотую стрелку. Думал. Напрягал извилины.

Это было настолько показательно, что может и не было. Может, она специально? Чтобы меня позлить?

Это ее выражение, что от меня пахнет сексом. От нее не пахло ничем. Ни мужским одеколоном, ничем.