Книга (Не) Единственная, страница 23 – Алена Московская

— Дорогой, привет, — она расплылась в широкой улыбке и пошатнулась, когда снимала пальто.

— Ты где была? — я устал в проходе, сложив руки на груди.

Я тут весь изнервничался. Испереживался за ее жизнь, а она. Да что она себе вообще позволяет? Дура.

Я чувствую, как от нее воняет даже при том, что сам с похмелья.

— Ммм, — она сняла сапоги и расстегнула молнию на красном блестящем платье.

Поправила нерасчесанные волосы и выставила руку к стене.

Взгляд у нее искрящий, словно она пила, вот прям недавно. Прямо с утра.

И мешки такие под глазами, словно не спала.

Я никогда ее такой не видел. Она же не пьет.

— Ты где была, я спрашиваю?

— Да у меня телефон сел, я хотела тебе позвонить, написать, что меня не будет дома. Я так увлеклась, что просто забыла спросить в отеле зарядку.

— В каком еще отеле? — я искренне ее не понимал.

Хотел взять ее за гриву и окунуть в ванную.

В каком она состоянии? Что вообще вытворяет?

— Ну, в обычном, — она прошла мимо, похлопав, как ни в чем не бывало меня по груди.

Направилась в ванную.

— Что ты делала в отеле, у нас дом есть, — я остановился у дверей, но она взялась за ручку и хотела уже закрыть, как я загородил, — что ты там делала?

— Трахалась, Кость, — без зазрения совести заявила она и прикусила искусанную губу, — трахалась.

А после дверь с грохотом захлопнулась передо мной. Прямо перед моими глазами.

Чего?

Наталья

Вечером ранее

Ехала я долго. Все-таки на другой конец Москвы. Пробки. Скопления людей на переходах, пробегающих извне правил и куча машин.

Успела уже продумать и передумать все.

Хотелось кричать. Бить стекла и посуду. От наглости друзей Кости воротило так, что хотелось опустошить желудок от прошлого ужина.

Я поправила край красного платья, порвала колготки. Ногтями.

Не знаю, зачем. Пусть будут рваные. Хоть что-то сделать нужно было.

На пороге Катя ждала меня уже полусонная, потирающая глаза и поправляющая хлопковую ночнушку.

— Привет, подруга, добралась наконец-то, — она показала рукой, входи, поджимая губы.

— Прости милая, сама понимаешь, раньше физически не могла.

Я разулась и поняла, что на входе нет детской обуви. Да и мужа ее тоже.

— Ты куда всех дела?

— Отправила детей к бабушке, мужа к мужикам, мы сегодня в вдвоём, так что, пошли на кухню, я уже открыла вино.

Я улыбнулась. Это было так мило, что она позаботилась. Но с другой стороны стыдно. Она ради меня своих домочадцев отправила по другим местам.

Мне хотелось ее обнять. Мою единственную подругу.

Мою опору. И, возможно, единственного человека, который меня правда сейчас любит.

Я остановилась в проходе и посмотрела на нее, стукнула несколько раз по деревянной дверной раме.

— Кать, дай что-нибудь переодеться. И ножницы, — устало произнесла, разминая шею.

Она покосилась на меня, но ножницы дала.

— Не говори, что ты сейчас будешь стричься, я тебя тогда вообще налысо побрею, — угрожающе Катя швырнула в меня футболку и шорты синие в белую полоску.

— Нет, я буду резать.

Переоделась. Взяла лезвие и пока подруга накрывала на стол ужин, я принялась резать чертово дорогущее платье.

Большой один разрез во всю ногу, рывками, чтобы словно порвался.

Аллилуя.

Даже с души маленький камушек спал.

Я бы изрезала его полностью, да ехать в нем еще с утра домой. Негоже будет голой перед таксистом сидеть. Чужой человек.