Онлайн книга «(Не) Единственная»
|
— Развлечение? — переспросила я, снова поворачиваясь на него — У нас сын, Костя! Если ты не забыл, хотя по тому, как ты его против матери настраиваешь, не забыл. У нас есть семья! Это не игра, это наша жизнь! Я чувствовала, как острая волна гнева поднимается во мне, готовая вырваться наружу. Поднеси спичку ко мне сейчас, точно все взорвётся. Я хотела закричать, упрекнуть его за все, что он сделал, за все моменты, когда он подводил меня, но вместо этого лишь быстрые, прерывистые вздохи вырывались из моего горла. Костя, казалось, стремился к разрыву, и его попытки оправдать предательство разрывали моё сердце. — Наташа, у нас свободные отношения, — произнес он с ухмылкой и расположился на диване, закинув ногу на ногу. Его слова были как нож, который медленно протыкал мою грудь. — Ты выбрал путь, а не я, — тихо, но твердо сказала я. А он лишь улыбался довольной мордой и стучал пальцами по деревянному подлокотнику. Каждый звук был похож на удар по барабанной перепонке, отзываясь болью в моем сердце. Я не знала, куда деваться от этой боли, от чувства, что меня предали. Меня предали. Меня предали. Предали... Меня... — Завтра у нас совместный ужин с Михалычем и его женой, надень что-нибудь понаряднее, может то самое красное платье, тебе идет, — он продолжал говорить, а я все больше словно воды в уши наливала. — Ты думаешь, я с тобой пойду? — я не могла осознать пределы его наглости. — Пойдешь, пока твоя больница финансирования не лишилась, а то я твою шарашкину контору-то быстро прикрою, — неожиданно ошарашил он. — Что ты сказал? Прикроешь? — я подошла и схватила его за руку, — я вот этими, своими руками там поахала днями и ночами. — И что тебе медаль выдать? Ветеран труда и хуевая жена? Я сглотнула накопившуюся в горле слюну. Что? — Ты как вообще смеешь? Ты совсем охренел, Костя? Он резко схватил меня за руку и встал. Сделал со мной несколько шагов к стене, прижимая меня к ней с ударом. Я задрожала. В его пьяных глазах только ярость. Всепоглощающая. — Хватит истерить, завтра в семь вечера я заберу тебя из больницы, и мы поедем на ужин. А вякать будешь, я твою жизнь в ад превращу. Лучше сиди себе спокойно. Ты сама согласилась, сама, Наташа. Никто тебя за язык не тянул, но ты не беспокойся, я предохраняюсь. Ребенка на стороне не будет. Он говорил, а у меня та самая мартышка снова на ухо присела. Дзынь. Дзынь. Дзынь. Дзынь. — Нашла бы себе кого-нибудь уже, — он провел рукой по моему бедру и выше, залез под мой халат и оттянул лямку моих трусов. Та с треском ударила по коже. Я прошипела и хотела вырваться, ударить его по груди и закричать ему в лицо, какой он мудак. Но при первой же попытке он прижал меня к стене сильнее, так чтобы я ударилась спиной. Не узнаю его. Не узнаю... — Можешь, трахнулась бы разок, — он провел ниже, залез мне в трусы и опустился к моей промежности. Я сжала ноги, стиснула зубы. Мерзкий. Мерзкий. Гадкий и противный. Ненавижу его так же, как и еще люблю. — Раскрепостилась бы, может, улыбалась бы хоть, а не только с грустной рожей думала о работе, — он достал руку и провел у носа, — пахнешь-то ты вкусно. Приведи себя в порядок, хочу, чтобы ты завтра была со мной красивая. |