Книга (Не) Единственная, страница 11 – Алена Московская

Я устала говорить.

Вообще, просто устала. И физически, и морально.

Тот самый камень, который упал с моих плеч, словно снова навалился. В двойном объёме.

Я округлила спину, облокотилась локтями о стол.

Больше всего задело, что отец с ним делится уже НАШИМИ личными дрязгами. Нашими.

Вот для чего это было нужно? Очередная манипуляция? Еще бы. Костя всегда таким был. Поругаемся, я виду не подаю, а он идет через сына просить прощение, если я с ним не разговариваю. И Леша мне несет букет со словами «Мама, прости папу, он тебя любит».

Тяжело.

В голове не укладывается. Что он еще выкинет-то? К чему мне готовиться? Или уже ну, эту подготовку? Меня уже саму приготовили. На углях. В пепел превратили.

— Ну ничего, пару лет и пройдет, — пыталась успокоить подруга, — моей уже девятнадцать, теперь женихи на уме вместо учебы, ну я ее не сужу. Пусть сама разбирается, что ей важно, бесполезно. Говори, не говори, живет-то отдельно, будет делать как хочет.

— Ты права, — я взяла в руки кружку чая, отпила немного.

Зеленый, с ягодными примесями. Мой любимый. Пахнет так, что меня мысленно переносит в сад. У бабушки, с яблоней в палисаднике и пионами под окном.

— Давай закругляйся, хочешь, поедем куда-нибудь, не знаю, в кафе поужинаем? — предложила Катя, снимая белый халат.

Я задумалась. Домой и хочу и не хочу. Но надо. Не вечно же мне бегать от Кости? Когда-нибудь и надо будет посмотреть в глаза... Своему страху.

Или своим сомнениям.

— Не знаю, хочу ли я домой, понимаешь? Но поесть точно надо, в желудке уже ветер завывает, на обед не успела. С утра так и не успела ничего перекусить, кроме, — я взяла со стола конфету в золотой обёртке, — этой шоколадной конфеты с коньяком.

Катя рассмеялась, а затем ее лицо снова стало грустным.

Уголки губ устало опустились, а руки сложились на груди.

Она хотела уже что-то сказать, как в кабинет постучали.

А через мгновенье щелчок замка и мужчина в проеме.

Мужчина.

Мой.

Муж.

— Добрый вечер, не помешаю?

Наталья

Я сидела в кабинете, разглядывая свой любимый зеленый чай, когда Костя вошел.

Ноги будто свели судороги, и заметила, как сжались пальцы на ручке стула.

Он выглядел так, будто сам не знал, зачем пришел. Странный. Я вижу, мягко говоря, странный.

— Добрый вечер, не помешаю? — его голос был слегка насмешливым, но я знала, что за этим скрывается нечто иное.

Катя, в считаные секунды нашла способ свалить и оставить нас одних. Это было к лучшему, ей явно нечего слушать наши семейные дрязги в «прямом эфире».

Она резко встала и, прощаясь, прошептала:

— Удачи.

Я кивнула в знак благодарности и приподнялась со стула.

Легкая тревога охватила меня. А, если быть откровенной, не легкая, далеко. Оставалось только сжимать пальцами подлокотник и смотреть на уходящую подругу и на него...

После того, как дверь закрылась, в воздухе повис холод. Леденящий душу и сердце. Тишина. Наше молчание.

Я смотрела на него, не в силах понять, что должно произойти дальше. Я хотела вцепиться в его лицо и расцарапать его за то, как он повел себя с нашим сыном, но, частичкой трезвого ума, которая еще осталась при мне, понимала, это ничем не поможет.

— Я отвезу тебя домой, — сказал он, но я лишь кивнула, не в состоянии вымолвить ни слова.

По дороге в машине было тоже тихо. Между нами.