Книга До встречи в реальности, страница 117 – Кара Райр

Как только мы сели, я задала вопрос, который гложил меня уже пару часов.

— Ты правда мне изменял?

— Карин, я сказал это чтобы разозлить тебя, у меня получилось.

— Не делай так больше.

— Прости.

Из моей головы не выходил его образ зверя. Теперь действительно понимаю какой он и принимаю это.

Карина

Два месяца спустя

— Поговорим о главном? — сказала я, подойдя к скамейке, на которой сидел отец. В ответ он лишь похлопал возле себя. Вот и настало время, когда мы оба готовы к этому разговору. Я чувствовала, как слезы подступают к моим глазам, хоть еще ничего не сказала. Мы просидели в тишине минуту, затем вторую.

— Когда ты родилась, ты была такой маленькой, такой крохотной, мы боялись, что ты не выживешь. Но как только ты окрепла, я сразу понял, что ты вырастешь очень сильной. Я держал тебя на руках, миниатюрный сверточек, ты так мило хлопала ресничками, — папа опустил голову. — Мы так оберегали тебя от чужих глаз, не отпускали от себя ни на шаг. Помню, как ты любила арбузы, каждое лето объедалась ими, а потом ходила, изображая бегемотика. Однажды тебя покусали пчелы, — мы засмеялись. — Тогда было не смешно! У тебя распухло лицо, и ты была похожа на колобок.

Смех прекратился, минутное молчание. Мое сердце словно наполнялось кровью, ветер, дующий с моря, разгонял мурашки по всему моему телу.

— Почему мы не поговорили раньше?

— Потому что мне было стыдно, — сказал, словно отрезал, отец и еще ниже опустил голову, перебирая пальцы рук между собой.

— Я ждала тебя долгие годы, упорно верила, что я не одна в этом мире, что меня кто-то да понимает, у нас с мамой были тяжелые отношения. Я получилась травмированным ребенком.

— Ты получилась просто невероятной, — не дав мне договорить, он сжал крепко мою руку. Эмоциональное напряжение росло.

— Ты меня совсем не знаешь. Каким я была подростком, какой я была до встречи с Ником.

— За свою долгую жизнь я неплохо научился разбираться в людях. Ты любимая дочь Владислава Хайла, ты станешь величайшим вампиров в истории этого мира и ничто тебя не остановит. Как только я увидел тебя, когда ты родилась, я сразу понял, что это мой шанс научиться быть хорошим. Второй шанс. Третьего не будет. Я хочу лишь быть достойным называть себя отцом. С Ником все было по-другому, я жаждал воспитать воина, защитника, но я не знал какого это, вообще, быть отцом, у меня не было достойного примера.

Я молчала, молчала и плакала. Папа сильнее сжимал мою руку.

— Отцы приносят своим дочерям боль. Даже если их нет рядом, и даже если есть. Ты была такой маленькой и чудной, мы с матерью решили, что так будет лучше, она не была уверена, что я изменился, хотела защитить тебя.

— Не надо пап ее оправдывать, всю свою жизнь я жила во лжи: друзей, мужчин, которые мне нравились, как оказалось, даже родная мать всю жизнь скрывала, кто я такая. Но не будем лить слезы понапрасну, — я протерла свою щеку рукой, — теперь нам нужно как-то все направить в нормальное русло. Сейчас я счастлива, и я так боюсь все это потерять. Я обещаю, что буду сильной, такой, какой ты меня представлял, все эти долгие годы.

— Я не сомневаюсь. Когда я был в плену, мне казалось, что ты ненавидишь меня. Меня ведь никогда не было рядом, а когда был, ты не помнишь, Агата заставила тебя забыть все свое детство. Я должен был быть рядом с тобой, но я боялся, что разочарую тебя. У меня не было сил сражаться, я не понимал за что. Теперь чтобы восстановиться, мне нужно много времени.