Книга Разлучница между нами, страница 7 – Оксана Барских

— Ты забыл, как в церкви клялся мне в любви и обещал быть до самой старости? Видимо, для некоторых венчание – пустой звук.

— В любви, Дина? – начинает злиться Антон и сжимает челюсти, и я даже с трех метров слышу хруст. – Когда это было? Много воды с тех пор утекло. Я изменился. Ты изменилась. Ты давно смотрела на наши свадебные фото? Там ты была красивая утонченная тростиночка, а сейчас что?

Он замечает альбом на полу и подходит, поднимая его и суя мне под нос. Словно хочет унизить еще больше.

Я вся скукоживаюсь, так как слышать подобное от некогда любящего и любимого мужа неприятно. Хочется спрятаться в своей скорлупе и не вынимать оттуда головы, но я продолжаю стоять напротив Антона и видеть его пылающее негодованием лицо. Но больше всего меня задевает не его гнев.

Нет.

Меня ломает то омерзение, которое проскальзывает в его взгляде, когда он смотрит на меня.

— Ты только посмотри на себя. Ты похожа на корову. Я не хочу тебя обидеть, просто кто, как не я скажет тебе правду в лицо.

К лицу приливает кровь, и я тяжело дышу. Обидно до слез и рваного дыхания, но я держусь из последних сил, чтобы не расплакаться.

— Ты пустослов, Антон, так что грош цена всем твоим клятвам. И засунь себе алименты в… – я осекаюсь, не желая опускаться до брани. Я выше этого. – Мы прожили с тобой в браке двадцать лет, так что не думай, что сможешь уйти и строить свою счастливую жизнь, как тебе вздумается. Я обдеру тебя при разводе, как липку, так что можешь катиться к своей Фаине с богом, но спокойного развода ты не получишь. Я возьму всё, что причитается мне по праву. А за корову…

Я делаю паузу, подхожу ближе и залепляю ему хлесткую пощечину.

— … тебе отдельное спасибо, век не забуду. Имей в виду, что камеры в нашем доме записывают со звуком. Будь уверен, я воспользуюсь записями в суде.

Я ухожу, чувствуя, как от унижения и обиды горит лицо, но когда открываю дверь, вижу напротив Фаину.

— Не устраивай скандал, Дина, – качает она головой, словно я тут единственная истеричка. – Подумай о репутации, тебе еще дочь растить в этом городе. И не переживай, я буду относиться к детям по-прежнему тепло в роли мачехи.

— … Я буду относиться к детям по-прежнему тепло в роли мачехи…

Фаина продолжает двигать ртом, словно что-то говорит, но я ее не слышу.

Ничего не слышу.

В ушах звон и стук сердца.

Лишь спустя, казалось, целую вечность слух ко мне возвращается, и я впиваюсь пальцами в косяк двери.

Фаина поднимает руку и касается пальцами шеи, и я снова замечаю этот чертов браслет. Тот самый, который должен был принадлежать мне.

— Уйди с дороги, Фаина! – цежу я сквозь зубы и хочу толкнуть ее, но не двигаюсь, продолжая держать себя в руках.

Боюсь, что если сделаю то, о чем мечтаю, больше не смогу сдерживаться и устрою драку с мордобоем. И я знаю, чью сторону займет муж и кого будет ограждать от ударов.

Не меня.

Такого унижения я уже не смогу пережить.

Достаточно и того, что он назвал меня коровой. Никогда в жизни я и представить себе не могла, что муж, который должен быть поддержкой и опорой, станет тем, кто первым кинет в меня камень.

— Ты такая жестокая, Дин. Неужели тебе так сложно… – стонет Фаина, из ее глаз текут слезы, а затем она закрывает рот ладонью, явно прикусывая кожу зубами.