Книга Другая женщина. Она хочет забрать мою семью, страница 44 – Оксана Барских

И если в случае с Марком всё иначе, ведь он — взрослый мужчина, который должен лишь пошире открыть глаза, то Марта… Нет, свою дочь я не позволю ей втянуть в свои игры и наши разборки.

— … Еле уговорил ее остаться, вбила себе в голову, что ты не хочешь ее видеть…

Слова Марка доносятся до меня, как через толщу воды, и я моргаю, прежде чем сосредоточиться на муже. Оказывается, пока яростно ела яблоко и думала об этой дряни, он о ней и говорил. Точнее, об их разговоре, который состоялся, когда она вышла из кухни.

— Что ты сделал, Марк?

После моего вопроса он ненадолго замолкает, замечая, что на мне нет лица, и вздыхает, взъерошивая волосы.

— Что ты наговорила ей, Вик? Я же сказал тебе, что между нами ничего нет. Всего одна эта ночь, и утром ее уже не будет. Неужели так сложно было держать себя в руках? Я вообще думал, что ты спишь, надеялся, что до утра остынешь.

В этот раз Марк говорит со мной беззлобно, но устало, с какой-то безысходностью, от которой у меня опускаются руки. Чувство, будто я и правда во всем сама виновата. Что я создаю проблему на пустом месте. Но он не знает того, что знаю я, поэтому так и ведет себя.

Обидно до слез и боли в груди, но больше нет смысла биться кулаком в дверь. Не откроют.

— Мы поговорили о диете. Она дала мне совет не есть на ночь. Пить только воду, чтобы я стала такой же, как она, — говорю я правду, скрывая самое главное.

На удивление, новая тактика работает, и Марк хмурится, но в этот раз его гнев направлен не на меня. А на Нору, чей длинный язык играет ей не на руку.

— Тебе не нужно становиться как Нора, — качает головой Марк. — Ты мне нравишься такой, какая есть, Вика. Давай больше не будем ругаться, хорошо? Ты ведь знаешь, как я тебя люблю.

Он притягивает меня к себе и прижимает крепче, и я стараюсь расслабиться, хотя внутри меня бушует пламя. Это война. С этого момента я знаю это точно.

Только я прикрываю глаза, стараясь впитать в себя тепло тела мужа и поверить, что нашему браку ничего не угрожает, как вдруг слышу спешные шаги по лестнице, а затем истошный крик Норы.

— Марк, Марк!

Муж отрывается от меня, сразу становится холодно, он смотрит на меня сжав зубы, как будто хочет объясниться, но просит у меня понимания: что-то случилось, и ему нужно пойти выяснить, что именно.

Киваю. Мне и самой любопытно, почему Нора ночью раскричалась на весь дом.

Мысль о кончине ее супруга закономерно возникает у меня в голове за секунду до того, как она со страдальческим видом скорбно стонет:

— Лев… Мой Лев! Господи, Марк, он умер!

Элеонора безудержно плачет, стоя перед Марком в гостиной с трубкой в руке, льет крокодиловы слезы, но при этом, как по мне, слишком уж искусственно заламывает руки. Неужели перед зеркалом репетировала? Играть безутешную вдову у нее отлично получается. Руки дрожат, щеки мокрые от слез, изо рта вырывается слабый шепот, полный отчаяния:

— Марк, как же так… Как же я справлюсь одна? Бедный Лев…

Кажется, не будь меня рядом, она бы кинулась в его объятия в поисках утешения.

К чести Марка, он держится достойно, передо мной ничего такого себе не позволяет. Только кидает взгляд, считывая мою реакцию. На душе становится теплее. Он все-таки понимает, что присутствие этой чужой женщины в нашем доме вносит разлад в семью.