Книга Другая женщина. Она хочет забрать мою семью, страница 19 – Оксана Барских

В виде кошмарных заголовков, которые вбиваются в мой мозг, как огромные гвозди.

И в виде напряженных лиц Марка и его матери.

Ее взгляд говорит о том, что она ждет от меня какой-то реакции, а я не понимаю, за что я должна оправдываться? За то, что какой-то неумелый фотограф сделал крайне неудачные снимки, сняв меня снизу так, что силуэт как будто расплющило?

Или он не был неумелым? Сейчас я вспоминаю, как именно он меня фотографировал. Рядом постоянно крутилась Элеонора, и мне приходит на ум, что она это всё подстроила, чтобы меня опорочить. Потом я думаю о том, что вряд ли бы взрослая, умная, самодостаточная женщина пошла на такое. Ведь, устраняя таким образом меня, она и на свой бизнес тень бросила.

Кто вообще будет так делать?

Но вдруг… Вдруг она решила запустить цепочку?

Сначала отправила якобы случайное фото своих обнаженных телес. Потом послала мне это жуткое платье. Далее, на самом корпоративе, липла к Марку, называла нас семьей. И вот финальный аккорд — мой позор в сети. Могла ли Элеонора Гольдберг расчетливо провести против меня шахматную партию?

Или я надумываю себе?

Пока я размышляю, что длится для окружающих в течение нескольких секунд, Марк и его мать рассматривают фотографии и читают статьи. Он нервно передергивает плечами и убеждает ее, что ничего страшного не произошло и панику наводить не стоит.

— Панику? Но Марк! Это платье…

— Мама, — пресекает он ее, подходя ко мне и обнимая, — Вика и так расстроена. Не стоит добавлять критику. Об этих фото скоро все забудут. И не думаешь ли ты, что нашу репутацию так легко разрушить всего лишь неудачным платьем? Давайте уже сменим тему. Со всеми этими делами я нормально не отметил день рождения Марты. В субботу мы хотим сходить куда-нибудь.

— Ах, да! Я же привезла подарки! — всполошившись, свекровь отвлекается от неприятной темы и, попросив извинения, уходит куда-то, я же поворачиваюсь к Марку.

— Так все-таки неудачное платье? — упрекаю его, он досадливо морщится.

— Мы снова будем это обсуждать? — непонимающе хмурится. — Я не спал всю ночь, заехал за матерью в аэропорт, у меня мозги набекрень несколько недель, и тут еще это…

— Просто признай, что оно неудачное, что я тебя опозорила, — шепчу надломленным голосом, кусая губы, не зная, как сдержать подступающие слезы. — Что теперь будет?

— В смысле что будет? Вик, хватит. Я непонятно говорю? Ничего страшного не случилось. Платье и платье. Все забудут о нем, и ты забудь. Разве это такая проблема?

— Для меня проблема, Марк, — сиплю, — еще какая проблема. Ты знаешь, как долго я боролась с лишним весом. Я выбрала себе отличное, скромное платье, по дресс-коду. И ни за что бы не надела ту золотую мерзость, если бы твоя Элеонора не подставила меня. Она специально прислала его, подписалась твоим именем, а потом подговорила фотографа снять меня с неудачного ракурса.

— Ты сейчас серьезно? — Марк смотрит на меня как на сумасшедшую. — У тебя паранойя? Я же сказал, что у нас ничего нет с Норой! А то, как вышло с платьем, досадная случайность, не более!

— То была бы случайность, если бы она не подписалась тобой! Зачем она это сделала, по-твоему? — уточняю, вопросительно подняв брови.

— Да откуда я знаю? — психует он. — Возможно, в Швейцарии приняты такие любезности.