Книга Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка, страница 24 – Оксана Барских, Кира Вербицкая

— Вы свободны. Я ваш работодатель и требую оставить нас одних.

Елена кивает, разворачивается, но кидает на меня напоследок гневный взгляд, будто хочет меня испепелить. Я равнодушно отворачиваюсь и улыбаюсь Карине, которая протягивает мне игрушку зайчика, отняв его обратно у отца.

— Это мне, красавица? – шепчу я, еле сдерживая слезы.

Хочу обнять ее, но боюсь спугнуть Карину.

— Что это у тебя? Коллекция игрушек? А ты у нас королева пушистой армии? – пытаюсь я пошутить, чтобы поднять себе настроение и заинтересовать девочку, а она вдруг подходит ко мне вплотную и трогает мои волосы, что-то гулит.

— Посторонних она обычно не подпускает и игнорирует, удивительно.

Юдин хмурится, наблюдая за тем, как Карина, как две капли воды похожая на Диану, обхватывает меня за палец и тянет в сторону сундучка около окна.

— Гя! – говорит она громко и воодушевленно показывает на целую коллекцию машинок.

— Автомобили? – удивленно спрашиваю я у Юдина, который молчит и каким-то странным взглядом наблюдает за нами.

— Вся в отца, любит ретро-машины, – мягко произносит Юдин и встает, поглаживая Карину по коротким кудрявым волосикам.

— Кудрявые волосы… – это сходство со мной заставляет сердце трепетать еще сильнее.

— Вся в мать, – неожиданно серьезно добавляет Матвей, хотя еще недавно смотрел на меня с неприязнью.

— А у Дианы прямые… – не знаю, зачем решаюсь сказать это. Малышки одновременно как две капли воды, и при этом каждая похожа на разного родителя.

— А она вся в отца, – что мужчина и подтверждает следом.

Наши взгляды скрещиваются в воздухе, и я быстро отвожу свой. Прокашливаюсь, почувствовав в горле ком, но Юдин неправильно понимает причины моего недомогания.

— Я принесу воды.

Он резко встает и уходит, но меня не оставляет чувство, что он просто сбегает, однако я не стала бы произносить этого вслух.

Когда Карина показывает мне все свои игрушки, даже назвав их имена, которые я не до конца распознаю, я вдруг слышу сзади щелчок, но когда оборачиваюсь, никого в дверях не вижу.

— Ня! – гулит снова Карина, и я отвлекаюсь, с воодушевлением играя со своей дочкой.

В груди расползается то теплое приятное чувство, какое бывает, когда впервые смотришь на своего ребенка. Вот только в груди вместе с тем возникает неприятное предчувствие, но я никак не могу понять, с чем оно связано. Словно я что-то упускаю и никак не могу ухватиться за нужную ниточку.

Я наблюдаю за Кариной и никак не могу произнести ни слова, боюсь расплакаться и напугать малышку, которая видит меня впервые, но улыбается мне так, будто рада мне. И это трогает мое сердце так сильно, что внутри колет, а тело после этого обдает легким жаром. Грудина сжимается, как бывает во время холодов, если слишком легко одеться, но я не обращаю на эти недомогания внимания.

Не хочу ни минуты пропустить из жизни Карины, пока она весела и хохочет, что-то рассказывая мне из жизни своих игрушек. Я же не могу не подметить тот контраст между ее детской, которая едва ли не больше всей моей двухкомнатной квартиры, и тем уголком, который выделен в гостиной у Дианы. Игрушек у нее не так уж и много, но, к счастью, настоящие, а не самодельные, какие были у меня в детстве, ведь родители не могли себе позволить лишнее.

Возвращение Юдина я ощущаю практически сразу. Даже сидя спиной к двери, ощущаю его взгляд и внушительную ауру, от которой у меня напрягается в испуге тело. Как ни крути, а наши встречи всегда сопровождались его угрозами отобрать у меня ребенка, а это не способствует ни доверию, ни хорошим отношениям.