Книга Измена. Верну тебя любой ценой, страница 45 – Оксана Барских

— Я пригласила их еще несколько месяцев назад, Люба, не могла же я отменить свое приглашение. Это было бы невежливо с моей стороны, – скороговоркой протягивает Ульяна, но в ее голосе я слышу отчаяние, так как она слишком хорошо меня знает.

Как бы она не пыталась убедить себя в обратном, она прекрасно понимает, что этот финт ушами я ей не прощу. Но она до сих пор цепляется за надежду и ждет, что я закрою глаза на ее предательство. Ведь мы родные сестры, и в прошлом ей всё сходило с рук.

Вот только если раньше я не обращала внимания на ее скверный характер и пренебрежительное отношение к чужим нуждам из-за нашей кровной связи, то сейчас внутри меня что-то с треском ломается пополам.

Я больше не готова наступать себе на горло и делать вид, что всё в порядке. Не после такого предательства, от которого я вряд ли оправлюсь.

У меня чувство, словно мои внутренности разъедает кислота, и я еле стою на ногах, не в силах уйти подальше от тех, кто толкнул меня в пропасть отчаяния.

— Не оправдывайся, это жалко выглядит. Просто скажи прямо, что их ты поставила выше меня, твоей родной сестры.

Она яростно качает головой, но я уже сделала свои выводы. И мне горько и неприятно, что нож в спину мне воткнула родная кровь, ради которой я готова была терпеть унижение и боль. Ради которой я готова была свернуть горы.

— Ты не понимаешь, Ульян. Они тоже моя семья, – надрывно шепчет Ульяна, но ее слова кажутся мне смехотворными.

— Твоя семья? Ты ничего не попутала? То, что эта Ермолаева – младшая сестра твоей лучшей подружки, не делает ее твоей родней.

У меня кружится голова, и я не могу понять, кто из нас сейчас сходит с ума. Я или моя сестра, которая всегда казалась мне достаточно благоразумной, чтобы не нести подобную чушь.

— Ребенок Лизы будет младшим братишкой моей дочери, Люба. Ты сама знаешь, как важны для меня родственные и кровные связи. Не могу же я ради твоих интересов лишить дочери общения с ее родней? Муж меня не поймет.

Я не выдерживаю и громко хохочу, хоть и знаю, что со стороны наверняка выгляжу, как умалишенная.

— Я тебя поняла, сестра, – последнее я произношу отчетливо и жестко. Хочу дать ей понять, что это последний раз, когда я считаю ее родней.

Она хорошо меня знает, поэтому считывает мой посыл моментально. Бледнеет, смурнеет, но молчит. Ей нечего сказать, придумать она ничего не может. Так что наши взгляды скрещиваются в воздухе, и мы смотрим друг на друга, как будто в последний раз.

Не знаю, какие чувства испытывают она, а я холодею изнутри, будто все мои чувства замораживаются и мертвеют, как рудименты.

— Саян, – вдруг шепчет Ульяна, и я хмурюсь непонимающе.

А затем вижу, что Люба в ужасе смотрит за мою спину.

У меня возникает нехорошее предчувствие, так как звуки вокруг вдруг утихают.

Я оборачиваюсь, прослеживая за ее взглядом, и сама цепенею.

Саян в это время бьет кулаком своего родного брата в лицо.

Саян в это время бьет кулаком своего родного брата в лицо.

Родион отлетает на пару метров назад, едва не заваливается на спину, но хватается рукой за стоящий рядом торчащий штырь и выравнивается. Сплевывает на землю кровь и скалится, злобно глядя на младшего брата исподлобья.

— Вырос, щегол? Уже на меня кидаться вздумал? – рычит Родион и несется на Саяна. Хватает его за грудки и бьет его лбом в лицо.