Книга Двойная жизнь мужа. Семья на стороне, страница 67 – Оксана Барских

В этом игривом настроении нас застает Родион Аристархович. Он, как всегда, полностью контролирует себя, хоть я и видела, что не расставался с бокалом шампанского. Настроение благодушное, на лице широкая улыбка.

— Ну что, скучаете, молодежь? – спрашивает с добродушной улыбкой, но мне видится в его словах скрытый подтекст.

Наверняка он видит, что происходящее между мной и Мирославом выходит за пределы общения двух коллег, объединенных общим делом. И я даже не могу представить, что свекор думает по этому поводу.

Осуждает? Приветствует? Но вряд ли ему всё равно. А может, он своим присутствием решил намекнуть, что мы слишком долго общаемся наедине, не присоединяясь ни к какой компании? С натянутой улыбкой поддерживаю необременительный разговор, а морщинка между бровей ощущается уже физически. Слишком сложно оставаться здесь в ожидании появления Филиппа и его пассии, только гордость и чувство собственного достоинства не дают позорно сбежать.

— Отлично выглядишь, Екатерина, – говорит свекор, оглядывая меня с головы до ног, затем чуть прищуривает глаза и добавляет: – Новая должность тебе идет.

— Спасибо, – стараюсь улыбнуться, но внутренне напрягаюсь.

Если говорить обо мне, то я считаю, что на фоне предстоящего развода облик бизнес-леди идет мне гораздо больше, чем уютный домашний халат, в котором я бы лежала на кровати, свернувшись клубочком и рыдая над крахом своей семейной жизни.

Что ни говори, сейчас я чувствую себя увереннее.

— Как там наша Лерочка? Соскучился уже, не видел ее несколько дней, – спрашивает Родион Аристархович с теплотой в голосе.

— Лера хорошо, – отвечаю непринужденно, надеясь, что он не в курсе, что мы временно не живем в доме из страха пересечься с его женой.

— Надо бы как-нибудь увидеться, – замечает он, и тут мы оба оборачиваемся на выход, куда пристально смотрит Мирослав.

Филипп появляется в дверях ресторана. Выглядит идеально — строгий костюм, белая рубашка, галстук, блестящие лакированные туфли. На губах скользит уверенная улыбка. Меня пронзает пониманием, что не я гладила ему рубашку и брюки. Не я подбирала галстук. Рядом с ним шествует она. Инна. Выглядит не менее шикарно: вызывающее алое платье облегает ее стройную фигуру, длинные волосы уложены на одну сторону, в ушах и на шее сверкают бриллианты. Она похожа на актрису, заглянувшую на вручение “Оскара”. И ведет себя соответствующе — расточает улыбки, крепко держа Филиппа под руку. Того и гляди примется раздавать воздушные поцелуи.

Они с Филиппом ловят мой взгляд. И если он смотрит на меня просящим взглядом побитого щеночка, то Инна полна гордости и злорадства, ее улыбка сияет похлеще самой яркой лампочки.

Несмотря на сжирающую меня боль, я не позволяю себе показать ее, улыбаюсь до боли в скулах, а пальцы так крепко сжимают бокал, что я боюсь его раздавить, украсив пол осколками, а ладони – кровавыми подтеками. Надо было ответить на предложение Мира согласием, сейчас я жалею, что не пошла танцевать. Мне так хочется уколоть Филиппа, что я не нахожу ничего лучше, чем встать ближе к Миру и гордо задрать подбородок. Он отвечает на мой призыв и кладет руку мне на талию, прижимает к себе.

Мы выглядим как шахматные фигуры на доске, которые расставляет неведомый игрок.

Родион Аристархович, не будучи слепым дураком, быстро замечает мое напряжение и, видимо, чувствует необходимость как-то объяснить появление Инны.