Книга Любовница моего мужа, страница 89 – Оксана Барских

— Фрукты нарежу, — кивнула сама себе Мира и отправилась хозяйничать на кухню.

Готовить она особо не любила. Этим всегда занималась мама, а когда она переехала к Наде, то тетка. Как по мнению Миры, женщина вообще таким заниматься не должна. Всё, что она должна — это быть красивой для своего мужчины, а всё остальное приложится. В конце концов, у Лешки отличная должность, денежки, судя по машине, тоже водятся отличные.

— Снова ты, — вдруг процедил Гдальский, появившийся на кухне где-то через полчаса после Миры.

Вид у него был недовольный и помятый, сказывалась тяжелая ночь. Весь небритый, какой-то неприятный, но Мира не стала морщиться, чтобы не выбешивать мужика. Ничего, она приучит его быть всегда опрятным для нее.

— Умывайся, Леш, и давай кушать.

Девчонка старалась говорить максимально ласково и мягко, но когда лицо мужчины стало еще более суровым, положила руки на живот, чтобы он помнил, что она носит его ребенка, и вел себя осмотрительно. Мира вдруг впервые распереживалась, что он ее ударит, уж слишком спокойно он себя вел. Пока не кричал. Вот только его глаза ее не обманывали, в них царили презрение и ненависть.

— Мне уже заранее жаль твоего мужа, — Алексей качнул головой, глядя на стол, и развернулся, направляясь в ванную и не желая с утра пораньше скандалить. У него и без того от практически бессонной ночи раскалывалась голова. Он долбил жене на телефон, но она не брала. А он, Гдальский, был вынужден беситься и гореть от злости и ревности. И вот умом вроде понимал, что Надька-то не такая, относится к своему Архиповку, как к другу, но Михаил… О нет, Алексей на его счет не обманывался. Он был полностью копией своего отца, Льва, генерального директора и ведущего акционера их компании, который пер напролом и всегда добивался своей цели.

На этом моменте Алексей замер напротив зеркала, откуда на него смотрело его грубо высеченное лицо. И как он раньше не замечал, что они с Архиповым чет-то неуловимо похожи? Поначалу их и правда принимали за братьев, что очень злило Гдальского, но способствовало тому, что он довольно быстро обрел вес в коллективе. Люди до сих пор шушукались, что он какой-то дальний родственник владельцев компании.

Гдальский стиснул ладони, а затем, толком не подумав, в порыве гнева ударил кулаком в зеркало. То треснуло, а вот на его костяшках проступила кровь. Вот только никакой боли он не чувствовал, его изнутри разъедала душевная. Отравляла кровь и застилала агрессивной пеленой глаза. Он не знал, на кого больше всего злился: на мать, совравшую о смерти отца, или на отца, который бросил его и даже ни разу не попытался с ним общаться.

Гдальский поднял голову и впился взглядом в свое кривое отражение в осколках зеркала. О нет. Он знал, на кого таил большую злобу. На Михаила, у которого было всё: его, Алексея, отец, сытая богатая жизнь, и даже сейчас именно он украл у него жену. И пусть всего лишь в командировочную поездку, но злость Леши это не уменьшало.

В это время Мира пыталась совладать с плитой. Пыталась сварганить яичницу, но пользоваться электрической не особо умела, у них с мамой была газовая. Так что к приходу Гдальского на кухню его встретил запах гари.

— Ты криворукая, раз даже такое простое блюдо сварганить не можешь. Ни один адекватный мужик замуж тебя не возьмет. Так что умерь аппетиты и проваливай.