Книга Любовница моего мужа, страница 82 – Оксана Барских

— Надю-ю-юш?

Пока она садилась, Архипов подошел к ней ближе и положил ладони ей на плечи. Она напряглась, чуя подвох в его голосе. И не ошиблась, так как следующий вопрос вогнал ее в краску. Благо, сидела она к Мише спиной, и он не увидел, как сразу же запунцовели ее щеки.

— Странная у тебя реакция. А ты с Лешкой удовольствие-то получала? Или так? Потыкались и баиньки?

Гдальская открыла рот, судорожно хватая ртом воздух, но опровергнуть чужое предположение не могла, ведь так оно и было. Нет, секс — это приятно, но ничего особенного, чтобы посвящать этому событию песни и стихи. А уж о пресловутом оргазме и говорить нечего. Это было не для нее. Надя уже давно смирилась, что частично фригидна.

— Твои красные щеки говорят за тебя лучше всяких слов.

Пока она вспоминала, Миша уже сел напротив и с интересом наблюдал за мимикой ее лица.

— Это тебя не касается.

Женщина поджала губы и схватила приборы, сразу же протыкая вилкой отрезанный кусок стейка. Набила им рот, чтобы не пришлось ничего говорить.

— Ох, Надь, ты не представляешь, чего тебя лишил Гдальский.

Миша никак не желал угомониться и продолжал ее подначивать, и на это ей даже сказать было нечего. Не защищать же изменника и предателя, правда?

— Закрыли тему, Миш. Моя личная жизнь тебя не касается.

— Зря.

— Ешь молча, — раздраженно уже произнесла Надя и не нашла ничего лучше, как свою вилку с наколотым на острие мясом поднести ко рту Архипова и протолкнуть между его губ. И только когда его глаза сверкнули в ответ обжигающим огнем, поняла, что натворила. Ох, Надя-Надя.

— И таблетки эти брось, ты знаешь, куда обратиться за успокоительным. Лучше всяких лекарств помогу, — заиграл бровями и посмотрел на кровать.

Надя снова покраснела, словно девочка в пубертате, и потянулась к бокалу с вином. Несмотря на излишнюю словоохотливость Архипова, за дамой ухаживать он умел.

— Черт, — поперхнулась она, вспомнив, который час. — Михаил Львович, побойтесь бога, почти пять утра, какой алкоголь? Не забывай, что у нас в восемь встреча рабочая.

— Не переживай, я перенес на час дня. Как раз пообедаем с ними в ресторане.

— И когда ты только всё успеваешь, — пробормотала Надя и расслабилась, стараясь не акцентировать внимание на кровати.

— Не мужчина, а находка, Надюш.

Гдальская промолчала, а сама насторожилась, впервые начиная думать, что все эти шуточки, которые всегда были свойственны Архипову, сейчас принимали совершенно иной оборот. А может Наде не показалось, и он всерьез?

— Твоей девушке очень повезло, Миш, так что тебе лучше поспать на полу, иначе она будет ревновать.

В груди Нади заворочались отголоски ревности, на которую она не имела права, но она списала это на привычку, что друг всегда рядом и никуда не денется. Раньше у него никогда не было серьезных отношений, сколько бы она не спрашивала, есть ли кто на горизонте, он всегда пожимал плечами и убеждал, что умрет бобылем.

— И не жалко тебе мой позвоночник, женщина?

— Поверь, больным позвоночником ты не отделаешься, если она узнает, что мы с тобой спали в одной кровати. Мне-то ладно, всё это уже неважно, брак и так трещит по швам, а ты впервые завел серьезные отношения.

— Мы расстались, так что давай проявим друг к другу солидарность и сладко поспим, окей?

Гдальская не успела даже кивнуть, как Архипов встал и потянулся, хрустя позвонками и вытягиваясь вверх.