Книга Любовница моего мужа, страница 71 – Оксана Барских

Надя не узнавала тон, которым сама же и заговорила. Раньше она не позволяла себе спорить и отстаивать свою точку зрения. А сейчас у нее за спиной будто выросли крылья, некогда связанные мужем-изменщиком и властной свекровью. И если раньше она прикусывала язык из любви к Леше и желанию угодить новой семье, то теперь у нее не было никаких причин сохранять хорошие отношения. Настоящее облегчение. — Алексей, ты почему молчишь? Ты слышал, как она меня оскорбила? — Мама! Не лезь не в свое дело! И нечего слушать россказни Миры. Она всё врет.

Гдальский ни на секунду не поверил в тот бред, который налила в уши его матери эта вертихвостка Мира. Надо же, как повернула ситуацию в свою пользу. Обрела защитницу в лице его матери, которая так сильно одержима внуком, что поверит чему угодно.

— Леш, ты что? Почему Надю защищаешь? Я ведь люблю тебя.

Мира в этот раз играла на все сто. Не будь он уверен, какая она стерва, и сам бы поверил, что девчонка здесь — пешка и жертва обстоятельств вероломной тетки, настолько желавшей ребенка, что подложила племянницу под своего мужа. Еще и заплакала, когда он агрессивно рыкнул.

— А ну умерь свой отвратительный нрав! Весь в отца! — запричитала Галина Никадимовна и спрятала за свою спину Миру.

Гдальский застонал, стискивая переносицу. Совершенно не понимал, как разрулить сложившуюся ситуацию. Он ведь планировал спокойно поговорить с Надей, помириться, а уж с остальным они бы вместе справились. Если бы не мама… Чертова Мира!

Пока он стоял напротив двух женщин, Надя вернулась в спальню, схватила чемодан и выкатила его в коридор.

— Ты уже собрала вещи? — первой заметила изменения свекровь. — Вот и правильно, это Лешина квартира, здесь будут жить Мира и мой внучок. А ты возвращайся в свой клоповник, откуда мы тебя подобрали.

Едкий голос матери Алексея не ранил Надю. Она вдруг взглянула на нее совсем другими глазами. Эта женщина выпила столько ее крови, что дополнительного удовольствия своим унижением она ей не доставит. — Какой из внучков-то, а? — не преминула Надя съехидничать. — Не нужно давить на жалость. Мы все тут знаем, что ты пустоцвет, — неправильно поняла ее слова пожилая женщина.

— А я не на себя намекала. Надя перевела взгляд на Лешу, который отвел свой, когда на него посмотрела и мать. — Ты не сказал ей? Правда? — Гдальская улыбнулась, хотя внутри ощущала себя опустошенным сосудом, из которого выкачали все соки. — Давайте все успокоимся, — примирительным тоном произнесла Мира, словно не хотела, чтобы свекровь узнала о старшем внуке. Вот только Надя не собиралась молчать. — У Карины, бывшей девушки вашего Леши, пять лет назад родился сын. Внук, которого вы так хотели, Галина Никадимовна. Дима. Дмитрий Алексеевич, если быть точнее. Или ты не дал ему своего отчества еще, м, Леш?

Слова Нади стали спусковым крючком. Лицо Миры исказилось от гнева, она с тревогой посмотрела на старушку, ожидая ее реакции едва ли не больше Алексея, который застыл соляным столбом, представляя, как мать вскоре насядет на него и станет клевать мозг.

И только Надя заметила, как открылась и без того приоткрытая дверь, и на пороге квартиры возник Архипов. От его появления она испытала небывалое облегчение. Сейчас он казался ей спасителем, который увезет ее из этого дурдома.