Книга Любовница моего мужа, страница 40 – Оксана Барских

— Надь, серьезно? Шесть утра, воскресенье.

Стон Миши был страдальческим, но голос не звучал зло, из чего она сделала вывод, что друг детства не сильно на нее сердится.

— Прости, Миш, дело не терпит отлагательств.

— Ладно, вещай, Надюш.

Надюш… Да он в великолепном настроении. В трубке послышался шум, словно он поднялся с постели, прошел на кухню и поставил чайник. Во всяком случае, раздался характерный щелчок.

— Я хотела поговорить с тобой о работе. О вакансии…

Тая все уши ей ночью прожужжала, что она была дурой, что уволилась, и Надя нехотя соглашалась, хотя в глубине души ее тяготил отказ от собственной мечты в свое время, но Лешу она любила больше. Гораздо сильнее карьеры.

— Ты уже знаешь? Слушай, надеюсь, ты не против, понимаю, что племяшка твоя беременна, но деньги ей не помешают, да и в офисе она уже у нас работала, другую искать проблематично.

Гдальская моргнула, расплатилась с таксистом, который как раз подъехал к подъезду ее дома, и вышла, не понимая, о чем ей говорил Миша.

— Мира? Работа? — забормотала, на секунду отвлекаясь от собственного сумбура в душе.

— Побудет секретаршой твоего мужа, ей не привыкать.

Наде показалось, словно друг усмехнулся, но ей было не до того. Она встала посреди лестничного пролета, последнего перед их этажом.

— А… Я не знала…

— Муж не сказал? — деланно удивился друг, а вот Наде стало неприятно.

Одно навалилось на другое, и сердце еще больше закровоточило. Словно ее предавали снова и снова.

— Н-нет, нет, я просто… забыла.

Перед Мишей не хотелось демонстрировать разлад, но это было глупо, все и так вскоре узнают, когда она подаст на развод. Она держалась из последних сил, хваталась за резавшее болью горло и тихо ревела, не издавая ни всхлипа, ни рева.

— Голос у тебя странный, ты что, плакала?

Миша всегда был проницательным, чувствовал ее настроение лучше, чем она сама, и Надя так отвыкла от подобной внимательности, что от переизбытка эмоций просто села там, где стояла, прямо на лестничные ступеньки, отдававшие ледяным холодом. Мелькнула мысль, что это вредно для яичников и потенциальной возможности забеременеть, но махнула рукой. Даже здоровой, сделать она этого не могла, так стоило ли так беспокоиться? Особенно теперь, когда ей вонзили нож в спину.

Тая была права. Неспроста у Леши случались отлучки, задержки в офисе, ночевки в чужом месте. Неужели он был у другой женщины? Той, что родила ему ребенка, которого она, Надя, не смогла ему родить.

Миша прокашлялся, напоминая о себе, и Гдальская опомнилась, сдерживая всхлип.

— Упала, колени ободрала.

Надя не знала, почему сказала именно это, вдруг почему-то вспомнилась именно эта ситуация, когда она на первом курсе скатилась с крыльца, а Миша потом нес ее до общежития на руках. Помнила то чувство неловкости, которое не отпускало еще несколько дней, и бабочки, летавшие в животе. Впрочем, они быстро исчезли, когда Миша в очередной раз появился с новой девчонкой в универе, и она выбросила глупые мысли из головы, сосредоточившись на учебе.

— Замуж вышла, а осталась такой же неуклюжей, Надюш.

— Да.

Временно нажала пальцем на значок отключения микрофона и всхлипнула, закрывая рот ладонью. Опустила голову, слушая голос Миши и не слыша при этом, о чем именно он говорил.

— Так что ты хотела сказать, Надь?