Книга Любовница моего мужа, страница 104 – Оксана Барских

И что он мог сейчас сказать своему первенцу? Что никогда не любил его мать и женился по залету, а спустя несколько лет впервые по-настоящему влюбился? Он был козлом, да, но не хотел очернять Галину перед Алексеем. Пусть гнусная история причины их брака останется только между ними.

Галина ощущала себя одновременно опустошенной и злой. Чувство несправедливости разъедало ее внутренности, отравляла разум, и у нее просто упало забрало.

— Ничтожество, — прошипела на бывшего, который смел сейчас смотреть на нее взглядом, полным превосходства.

— Ты сама не разрешала мне видеться с сыном!

— Мам, это правда?

Галина Никадимовна вдруг замолчала, весь ее пыл стух, и она горько расплакалась, практически падая на диван. Нет, она много лет держалась, делала вид, что это было ее решение гордой женщины, но когда увидела Михаила, то полезла в интернет, а там узнала о смерти отца Элеоноры. Того, кого также считала виновным в том, что ее Лешик рос без отца.

Все застыли в ступоре, и только Мира держала себя в руках. Ей было интересно, чем закончится эта драма, она будто напитывалась энергией от скандала, но старалась этого не показывать, держала улыбку в себе. Замахала руками, пытаясь успокоить свекровь, но та довольно быстро взяла себя в руки. Встала на ноги и сверкнула глазами в сторону Элеоноры.

— Мама? — голос Леши стал злее, но она могла его понять.

— А ты у новой женушки своего отца спроси, сынок, — ядовито произнесла Галина.

Лев усмехнулся, даже не удивленный, что всю ответственность за свои гнусные поступки Галина перекладывала на них с Элей, вот только внезапно заметил, как задрожали руки его жены, и как она опустила глаза. Он слишком хорошо знал ее, чтобы обманываться.

— Эль? Всё хорошо? — тронул ее пальцы, ужасаясь тому, какие они холодные.

— Д-да.

Даже голос ее дрожал.

— Что, стыдно за прошлое, змея?

— Угомони свою мать, Алексей, — кинулся на защиту собственной семьи Михаил.

Начался гомон, крики, плач. Никто не мог успокоиться, а Лев Николаевич вращал глазами, не понимая, как обычный день превратился в хаос. Не знал, что делать, пока его Эля вдруг не стала оседать на пол. Подхватил ее на руки и посмотрел на незваных гостей.

— Хватит! — рявкнул так, что аж будто стекла задрожали.

Женщины замолчали, и Миша, наконец, заметил состояние матери.

— Давай после поговорим, Галь, одни. Это касается только нас троих, не вмешивай в это мою семью.

Пожилая женщина промолчала, но на ее глаза навернулись слезы, ведь ей стало обидно при виде Леши, на лице которого она увидела желваки и взгляд побитой собаки. Сейчас она видела перед собой не взрослого мужчину, а маленького мальчика, который так и не дождался отцовской любви. И как же ей хотелось сохранить тайну прошлого, но в то же время она рвалась изнутри, словно стрела, выпущенная луком.

— Идем, мам, ты выглядишь неважно. Измерим давление.

Алексей не собирался унижаться и просить о чем-либо отца, прекрасно видел, что в его жизни есть место только для новой семьи. Когда-то он сделал выбор, и Гдальский вдруг понял, что ни в чем не винит мать. Только что стал свидетелем того, что не очень-то Лев Николаевич и хотел общаться с сыном, раз лишь одного запрета со стороны Галины Никадимовны оказалось достаточно, чтобы упорхнуть к новой жене и новому сыну.