Книга Вторая жена. Ты выбрал не нас, страница 87 – Оксана Барских

К девяти все выдвигаются в конференц-зал, и еще до того, как войти, я чувствую присутствие Макара Плесецкого. Он стоит возле нашего генерального с бесстрастным и холодным выражением на лице. Не знай я его, решила бы, что он сухарь, который только и делает, что работает… Впрочем… Это не так уж далеко от истины и сейчас.

Почему-то кажется, что как только я вхожу, первым делом его взгляд выцепляет из толпы меня, хоть я и прячусь за чужими спинами.

Я будто потею, поправляю ворот блузки, который в этот момент будто начинает меня душить, так что речь генерального не слышу, настолько пульс долбит в ушах.

— Плесецкий Макар Власович, – звучит баритон нового владельца, и в этот момент все звуки разом возвращаются.

Я слышу, как женщины тихо шепчутся, гадая, женат ли мужчина, или его сердце свободно. Отчего-то эти разговоры раздражают, и я сама себе боюсь ответить на вопрос, почему.

— … кадровые перестановки… Буду вызывать в кабинет по одному… – доносится до меня снова голос Плесецкого, и на этот раз шушуканья вокруг прекращаются. Все начинают испуганно жаться друг к другу, каждый опасается за свое место.

Когда все расходятся, взгляд Макара словно пригвождает меня к полу, и я замираю, словно испуганный зверек. И есть что-то в его глазах такое, что наталкивает меня на мысль, что меня вызовут в кабинет самой последней.

Я была права насчет того, что после собрания не смогу сосредоточиться на работе. И я такая не одна. Офис разворошен, как улей, со всех сторон звучат опасения, что их уволят, а у них дети, звери, ипотеки, кредиты, родители, свадьбы на носу. У каждого есть причина, по которой он не хочет быть уволенным.

И только я одна, казалось, думаю совсем о другом.

— Не думаю, что тебя уволят, Дилар, таких переводчиков усидчивых и грамотных сейчас днем с огнем не сыскать, – подбадривает меня Надя, неправильно поняв причину моего беспокойства. – А этот Плесецкий хорош чертяка. Правда поговаривают, что ребенок есть маленький, а это значит, что и мать на горизонте где-то отсвечивает.

— А что про мать говорит? – спрашиваю я как бы невзначай, а сама жду с нетерпением ответа.

— Что она…

— Епифанцева! – кричит секретарша генерального, и Надя подрывается, поправляя юбку.

Уходит, скорчив мне испуганную рожицу, а я бестолково продолжаю клацать по клавишам, хотя монитор перед глазами расплывается.

Когда Надя возвращается веселая, у меня аж от сердце отлегает, хотя я уже настроилась попросить за нее у Плесецкого, чтобы не увольнял. У нее ведь тоже маленький ребенок. Вряд ли, конечно, он прислушался бы ко мне, но не попробовать я не могла.

— Билалова!

Встаю и на ватных ногах иду в кабинет генерального, который тот освободил для мини-собеседований с новым начальством. Сердце работает, как бесперебойный моторчик, ладони потеют, хотя я наверняка знаю, что меня не увольняют. Просто это будет наша первая встреча с Плесецким после того злополучного ужина.

Пару раз я порывалась вчера написать ему извинения за поведение Саида, но так и не решилась.

После стука вхожу в кабинет, не чувствуя пола под собой, и сталкиваюсь с внимательным взглядом Макара. Он не сидит в кресле, как я ожидала. Нет. Расположился на диванчике и вдруг… Похлопал по обивке около себя.

— Присаживайтесь, Дилара, у меня к вам всего один вопрос.