Книга Вторая жена. Ты выбрал не нас, страница 27 – Оксана Барских

Круглый низкий стол уже накрыт, но я так опустошена, что даже не обращаю внимания на чак-чак, по которому всегда сходила с ума. Самое мое любимое лакомство с детства сейчас вызывает у меня неприятные ассоциации. Весь первый месяц после заключения нашего брака с Саидом я старалась его удивить и готовила этот пресловутый чак-чак, который он нахваливал, и я всегда старалась пуще прежнего, чтобы сделать мужу приятное.

Присаживаюсь, подогнув под себя ноги, и поднимаю взгляд, предчувствуя, что от разговора мне уже не отвертеться.

Саид ничего своим родственникам не сказал, просто поставил их перед фактом, что мы поживем у них немного, так как у Амины проблемы со здоровьем, и ей нужен чистый воздух и деревенское молоко, а старики и рады были, не став выпытывать у внука информацию.

— Вижу, неспокойно у тебя на сердце, Дилара, – со вздохом начинает аби и ставит передо мной пиалу с горячим горным чаем.

Они с мужем хоть уже и пожилые, а всё еще сами порой наравне с нанятыми работниками управляются с хозяйством и даже собирают травы, предпочитая их городской химии, как они говорят.

Я помешиваю сахар в чае и прикусываю губу. Знаю, что аби и бабай – люди старой формации и наверняка не поймут моей обиды на мужа, но аби едва ли не первая, кто интересуется, что со мной. Даже маме, кажется, было всё равно, что творится у меня на сердце.

— Болит оно у меня аби. Кровоточит и ноет, – признаюсь я со вздохом, как на духу, и опускаю взгляд в пол.

От ласкового тона женщины меня пробивает на слезы, но я боюсь расплакаться. Не обманываюсь и понимаю, что Лейсан Идрисовна и Анзор Аббасович – в первую очередь, родственники Саида, всегда будут на его стороне, не позволят мне разрушить его репутацию.

— Что эта ведьма Гюзель опять натворила?

Аби хмурится, а я поднимаю голову и смотрю на нее с удивлением. Даже дар речи теряю, впервые услышав от нее подобное оскорбление. Заметив мою обескураженность, старушка смеется и качает головой.

— Я же мать Шамиля, Дилара, не забывай об этом. Его жена Гюзель терпеть меня не может, я ведь ее свекровь. Как невестка, ты уже, наверное, должна ее понять. Единственного сына отдалила от семьи, так что и Шамиля, и внуков мы с мужем видим так редко, что даже перед соседями стыдно, что не смогли свой род усилить. Вынуждены на старости лет доживать свой век в одиночестве. Только привычным укладом и физическим трудом справляемся.

— Я не знала, что вы бы хотели видеть родственников чаще. Гюзель Фатиховна говорила, что вы терпеть не можете гостей, – бормочу я, вспомнив вдруг, что моя собственная свекровь и правда всегда ставила палки в колеса сыновьям и невесткам, если те порывались приехать в горный аул к аби и бабаю.

В наших краях такой расклад вызывает удивление, ведь обычно сыновья и правда близки со старшими родичами, слушают их наказа даже во взрослом возрасте, но насколько я помню, когда родители Шамиля Анзоровича переехали в родной аул, Гюзель Фатиховна умело оплела мужа паутиной, отдалив его от родителей.

— Вот же хитрая лиса эта старая карга, – цокает и качает головой аби. – Мы, наоборот, на все праздники к нам зазываем всех, подарки передаем, ждем всех в любое время. Так что когда Саид привез тебя и Амину к нам, мы с мужем были приятно удивлены. Но я ведь вижу, что беспокоит тебя что-то, слышу, как ты плачешь по ночам, когда думаешь, что все спят. Открое мне свое сердце, дочка, и самой полегчает.