Книга После развода. Верну тебя, жена, страница 67 – Оксана Барских, Рита Нестерова

— Я должна была тебе это рассказать, — говорит она дрожащим голосом. — Перед тем, как уехать. Я уезжаю в другой город. Здесь уже слухи ходят. Все знают об этой ситуации. И на работе у Вадима, и у меня, и везде. Что я так поступила. Нехорошо. Не хочу, чтобы в меня тыкали пальцами… Мне нужно начать всё заново. С чистого листа.

Она замолкает, сжимая губы, и я вижу, как её подбородок дрожит. Сволочь. Не хочет она быть публично опозоренной, поэтому уезжает, поджав хвост после всего, что натворила?

— Мне плохо, — шепчет она. — Мне очень плохо. Я всё ещё… Я всё ещё очень сильно влюблена в Вадима. Но мне нужно уехать. Чтобы забыть. Чтобы люди не тыкали в меня пальцами. Если ты можешь меня простить… То прости меня, пожалуйста. Я знаю, что это очень тяжело. Но я должна была попросить прощения. Если бы я знала, что так всё выйдет…

Она замолкает, опускает взгляд, и тишина повисает между нами.

Я чувствую, как внутри меня опять что-то ломается. Лопается струна души, словно гитарная. Одна из последних струн, что поддерживает во мне веру в любовь и человечность этого мира.

Предательство. Манипуляции. Разрушенная жизнь. Всё это — из-за неё. Из-за некогда лучшей подруги. Никогда не думала, что она на это способна. Никогда не думала, что так вообще может быть в жизни…

Я сжимаю руки в кулаки под столом и медленно выдыхаю. Пытаюсь прийти в себя, унять боль и ярость, зародившиеся в глубине души. Не хочу устраивать скандал на людях и тем более, вредить моему малышу.

— Ты мне, конечно, больше не подруга, — говорю я наконец, и голос мой звучит ровно и холодно.

Света вздрагивает, но не поднимает взгляда.

— Но, — продолжаю я, и голос предательски дрожит. — Тебе надо было изначально просто порвать нашу с тобой дружбу. Рассказать, что ты влюблена в моего мужа. И мы бы просто не общались. Ты, как честный человек, должна была вот так всё оборвать. Все контакты со мной и с ним. И не пересекаться. Никогда. Потому что это было бы лучше для нас всех. Это был бы настоящий дружеский и человеческий поступок, по совести. Но ты поступила иначе…

Я замолкаю, сглатываю комок в горле, и продолжаю тише:

— Потому что сейчас ты сама видишь, что получилось ещё хуже. Но при этом для тебя исход точно такой же. Ты сейчас оборвёшь контакты и уедешь. А могла бы не рушить мою семью и точно также уехать раньше. Но, тем не менее, что есть, то есть. К сожалению, прошлого изменить нельзя…

Света плачет, прикрывая лицо руками, и я чувствую, как у меня самой на глазах выступают слёзы.

— Но я тебе благодарна, — добавляю я, и голос вздрагивает. — Что ты в лицо мне сейчас говоришь эту правду. Что тебе хватило смелости. И я тебе за это…

Я не договариваю. Потому что внезапно внутри что-то схватывает. Резко. Больно. Я вздрагиваю, хватаясь за живот, и чувствую, как подо мной на стуле что-то тёплое. Что-то течёт. Я смотрю вниз и понимаю, что воды отошли.

— Настя? — голос Светы звучит испуганно. — Настя, что с тобой?

Я поднимаю на неё взгляд, и внутри поднимается паника.

— Скорую, — шепчу я. — Вызови скорую.

Боль накатывает волной, и я сжимаю край стола, пытаясь не закричать.

Света бледнеет, хватается за телефон.

— Сейчас, сейчас, я наберу Вадима, подожди… — дрожащими пальцами она пытается найти его контакт в записной книге.