Книга Алиев. Его сладкий плен, страница 11 – Кара Райр

— Нет, конечно, — пробормотала я, делая шаг ближе к оружию. — Просто интересно.

Интерес, конечно, был больше притворный, но лучше уж про ружья, чем снова слушать его грубые, похабные и вообще невыносимые намёки.

Я осторожно потянулась к прикладу, надеясь переключить разговор.

— Не трогай, — предупредил он, но я уже взялась за него.

Ружьё оказалось неожиданно тяжёлым, и я едва удержала его в руках.

Пальцы дрожали, а рукоятка вдруг соскользнула.

Ай. Ой. Падает! Ловите!

— Ой-ей-ей! — выкрикнула я, когда оружие с грохотом рухнуло на пол.

Звук, казалось, взорвал тишину в комнате.

Я отскочила назад, как от огня, широко раскрыв глаза.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Я заметила, что ружьё заряжено: патрон в патроннике блеснул металлическим отблеском.

— Это что, заряжено?! — выпалила я, переводя взгляд с ружья на него.

Дамир не сразу ответил.

Сначала он посмотрел на меня, затем громко рассмеялся, запрокинув голову назад.

Смех был громким, раскатистым, словно я только что устроила лучший цирковой номер в его жизни.

— Да ты, Белка, вообще, — выдавил он сквозь смех, вытирая угол глаза. — Я такого шоу давно не видел.

— Вам… вам вообще меня не жалко?! — выпалила я, чувствуя, как внутри всё кипит от смеси страха и злости.

Он перестал смеяться, прищурился, а потом снова ухмыльнулся.

— Жалко у пчёлки, — ответил он, легко поднимая ружьё с пола и ставя его обратно на место. — А ты — Белка.

— Жалко у пчёлки, а ружьё у оленя? — пробормотала я, пытаясь хоть как-то отбросить накатившую волну нервов.

Он снова улыбнулся.

Только эта улыбка, думаю, у него была редкая, едва заметная, вней мелькнуло что-то, от чего по спине пробежал холодок.

— Умная Белка, — проговорил он. — Но не настолько, чтобы со мной спорить. Или оленем меня обзывать.

Я замерла, понимая, что моя попытка пошутить может обернуться чем-то совсем другим.

Он сделал шаг ближе. Навис надо мной. Голый по пояс бестактный мужичина!

— Тему не переводи, — вдруг резко сказал он, голос его стал ниже, резче, а лицо грубее, — Говори давай. Сколько тебе бабла надо отвалить, чтобы ты перестала строить из себя невинную и разделась уже?

Я чувствовала, как внутри всё сжимается, словно воздух в комнате стал тяжёлым, как свинец.

— Вы… вы больной, — прошептала я, отступая на шаг.

— Больной? Может быть, — усмехнулся он, подходя ещё ближе. — Но ты мне нужна, Белка. И не надо тут пускать пыль в глаза. С темы съезжаешь, юлишь, цену набиваешь? За что?

Мои руки сжались в кулаки, я боролась с желанием либо закричать, либо убежать.

Может все-таки, ну... В тайгу лучше? Чем к этому... Медведю. Хотя.

Я уже в его берлоге.

И он...

Он был огромен, грозен, и я понимала, что любое слово или действие могло только усугубить ситуацию.

— Зачем вам это? — наконец выдавила я, пытаясь сохранить хоть видимость спокойствия.

Он приподнял бровь, возможно от удивления.

— Потому что могу, — просто ответил он. — Захотел — значит, будет.

— Может, захотите дать мне спокойствие? — выпалила я, пытаясь взять себя в руки.

— Белка, с ветки на ветку прыгать завязывай уже,— он коснулся моего плеча и медленно спустил свитер, оголяя мое плечо,— А бельишко то у тебя ничего. И трусики такие же?

Я испугалась. Да так, что дернулась резко на выход, пока он меня перехватил.