Книга Ты моя девочка. Смирись, страница 47 – Зоя Астэр

Я закатываю глаза.

А к инструменту подходит мужчина в джинсах и толстовке. Присаживается. Открывает крышку.

Я завороженно смотрю, как над клавишами взлетают его гибкие пальцы. На секунду замирают в воздухе, а потом раз, и обрушиваются вниз, рождая поток музыки. Умело и легко создавая волшебство.

— Привет, Макар, — меня вырывает из момента солидный мужчина лет сорока, подошедший к нашему столику.

— Яся, знакомься, — говорит Макар, пожимая протянутую ему руку. — Это Марк Тихонов — владелец этого шикарного ресторана.

— У вас тут просто волшебно, — искренне говорю я, тоже пожимая протянутую мне руку Марка.

Макар приглашает друга присоединиться к нам, и тот присаживается за столик.

— Надеюсь, вы не против, — Марк кивает на рояль, — если Сергей немного при вас порепетирует.

— Я только за, — говорит Макар, с аппетитом уничтожая свой стейк. — А насчет Яси не знаю. У нее какие-то проблемы с музыкой.

Марк переводит на меня удивленный взгляд, а я чувствую, что краснею.

Пинаю ногой под столом Макара.

— Попросить Сергея прекратить? — любезно спрашивает хозяин заведения.

— Нет, что Вы, — я трясу головой. — Ни в коем случае. Игра вашего пианиста на высоте. Дух захватывает.

Марк кивает.

— Приятно, когда приходят люди, которые могут это оценить.

Я краснею еще сильнее и опускаю взгляд на тарелку.

— Яся тоже раньше играла, — как бы между прочим сообщает Макар.

Брови Марка взлетают вверх.

— Вы пианист?

— Нет! — слишком резко и поспешно отвечаю я.

— Она бросила музыку, — добавляет Макар.

Я сжимаю в руках вилку с ножом, не в силах справиться с неловкостью.

— Надеюсь, ради чего-то столь же великого? — спрашивает Марк.

— Вовсе нет, — отвечает за меня Макар.

— Тогда почему? — кажется, Марку и правда хочется узнать, на что я могла променять то, к чему сам он явно испытывает страсть.

— Да, Ясь, почему, объясни нам? — спрашивает Макар, заглядывая в мои глаза.

26

Я кладу столовые приборы на скатерть и вытягиваю свои ладони над столом. Так, чтобы их было лучше видно.

— Пальцы больше не слушаются, — признаюсь я даже не стараясь скрыть легкую дрожь рук. — Восемь лет назад я сильно обожгла кисти. Вернуть необходимую для игры подвижность было просто невозможно.

— Невозможно? — уточняет Макар. — Или ты даже не пыталась?

Поджимаю губы.

Может, это и правда. Я не слишком старалась. Смирилась с тем, что музыка больше не для меня.

Я не могла больше быть прежней собой. Не после того, что случилось.

И за пианино я так больше ни разу не села.

Потому что было так плохо, что, казалось, музыка своим живым потоком снесет остатки того, что держит меня в этом мире живой.

Мне просто было страшно. И я боюсь до сих пор.

— Музыка не обязана быть профессией, — в голосе Марка, хозяина ресторана, я слышу сочувствие. — Многие люди играют, танцуют, рисуют для себя.

— Конечно, — соглашаюсь я, только чтобы не спорить.

Аппетит пропал.

Я молча жду пока Макар закончит свой обед.

Злюсь на него.

Ну зачем он лезет в это?

Когда мы уходим из ресторана и садимся в машину, сильно хлопаю дверью, надеясь вывести мужчину из себя.

А то меня разозлил, а сам сидит спокойный.

Но Макар только вздыхает, никак не комментируя мое настроение.

Приходится дуться и играть в молчанку. Но на середине пути я не выдерживаю.

— Обязательно было говорить в ресторане при постороннем человеке о моих личных проблемах? — спрашиваю я, не глядя на Макара.