Книга Ты моя девочка. Смирись, страница 37 – Зоя Астэр

В конце концов она уходит, на прощание послав мне кислую улыбку. Для Макара у нее находится куда более теплая улыбка и рукопожатие, похожее больше на объятия.

Вот бы вырвать каждый ее нарощенный красный ноготь, которым она как бы случайно легко проходится по плечу мужчины.

Улыбка, которую на прощание посылаю ей я настолько ядовитая, что с Катерины даже на секунду слетает маска надменного превосходства.

Все правильно. Иди и думай о том, что я остаюсь здесь с ним наедине.

Как только входная дверь захлопывается, морок нелепого женского соперничества с меня слетает. И остается только недоумевать, что я только что здесь устроила. Нет, «Катюша» конечно та еще стерва, это точно. Но я-то зачем в эту драку полезла?

Вполне довольный жизнью Макар даже напевает какую-то мелодию, подходя ко мне ближе в коридоре.

Ему наше представление пришлось по душе.

— Я звонил сегодня днем Таисии Викторовне, и она натолкнула меня на одну мысль — говорит Макар, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь.

Каждый раз, когда он оказывается слишком близко, мне становится нечем дышать. А сердце сладко замирает.

Нужно учиться держать себя в руках, а то это никуда не годится.

— Я купил два билета на фортепианный концерт с оркестром в филармонии. Сходишь со мной завтра? — продолжает он.

Макар смотрит открыто с улыбкой, но для меня его предложение хуже ножа в сердце.

Отступаю на шаг назад и отчаянно мотаю головой, пытаясь прогнать повисший в воздухе запах гари. Сжимаю в кулаки дрожащие ладони.

— Нет, — отвечаю Макару гораздо резче, чем мне хотелось бы.

Макар хмурится.

— Почему?

— Потому что я не люблю фортепианные концерты.

— С каких пор? — не отстает Макар.

Зачем он все это устроил? Неужели и так не ясно?

— С давних пор! Ясно? — почти кричу на него я. — Ненавижу музыку!

Я и Макара в эту минуту почти ненавижу.

Макар подходит ближе и берет мои сжатые кулаки в свои ладони.

— Не важно, — спокойно говорит он. — Значит, ты пойдешь со мной как личный помощник.

Я отшатываюсь, сбрасывая его руки со своих.

— Да как ты можешь быть таким бессердечным?

— Почему ты не любишь больше музыку, Яся? — упрямо спрашивает он.

Я больше не хочу говорить.

Мне опять слишком больно. Слишком сильно пахнет гарью. Слишком много противоречивых чувств разрывают меня изнутри. Злость. Смятение. Страх. Влечение.

Я выбираю сбежать.

Пытаюсь пройти мимо Макара, но он не позволяет.

Хватает за плечи и толкает к стене, заключая в ловушку из своих рук.

— Почему ты больше не любишь музыку? Скажи мне! — требует он.

— Потому что я больше не могу ее играть… — признаюсь я ему и самой себе.

Это слишком личное. То, о чем я сама не хочу думать. Эту часть себя я отрезала восемь лет назад.

— Ты и есть музыка, — шепчет Макар, склоняясь к моему уху. — Не плачь, пожалуйста.

Макар берет мое лицо в ладони, целует мокрую щеку. А я и не чувствовала своих слез, настолько взвинчены эмоции.

— Ты песня, Ясенька, — шепчет Макар в мои губы. — Лейтмотив моей жизни.

Его губы касаются моих, и я забываю все свои страхи. Осторожно отвечаю на нежную ласку, и Макар углубляет поцелуй. Толкается в мой рот языком, подчиняя и даря удовольствие.

Он прижимается ко мне всем телом, буквально впечатывая меня в стену. Чувствую животом его желание. Это возбуждает. Каждое его прикосновение сносит мне крышу. Так что я забываю обо всем.