Книга Ты моя девочка. Смирись, страница 31 – Зоя Астэр

Бабушка снова кивает. Я помню, что родной отец Макара жил в другом городе и детьми никогда не интересовался.

— Так вот, он грузовик водил. В рейсы ездил. И даже собственной машиной разжился не так давно. Вот это наследство и стало началом нашего с Сашей дела. Первое время мы с ним вдвоем сами мотались по стране. И не только. Потом ребят наняли. Фирму свою открыли. Связями нужными обзавелись. Работали больше других. Свой кусок всеми силами выгрызали. Так потихоньку клыки капитализма и отрастили.

— Я вижу, мальчик мой, что ты заслужил все, что теперь имеешь, — говорит бабушка.

— Не заслужил, — поправляет ее Макар, — добился, взял силой. То, что я имею, нельзя заслужить, Таисия Викторовна. Деньги делают с помощью ума и острых зубов. Никто и никогда не помогал мне просто так. Только Вы. Без какой-либо выгоды кормили и пускали в свой дом чужих никому не нужных соседских детей. Я помню вашу доброту.

Мое сердце колет несогласием. Они с Ариной никогда не были нам чужими.

Бабушка тяжело вздыхает.

— Помнишь, Макар, мы уже говорили с тобой об этом когда-то давно? — спрашивает она с грустной улыбкой. — Если подумать, то никому не нужных детей не бывает.

— Помню, Таисия Викторовна.

Макар возвращает бабушке такую же печальную улыбку.

— Все, что живо, является таковым, потому что победило в эволюционной борьбе.

— И еще почему? — тоном школьного учителя спрашивает бабушка.

Макар морщится.

— И еще по великому замыслу Господа Бога.

Мужчина кашляет, едва закончив фразу, и хватает со стола стакан с водой.

Вот теперь все почти как раньше. Много лет назад я уже слышала, как бабушка пыталась говорить с Макаром о религии. И слушал он тогда, очевидно, только из глубокого уважения к пожилой женщине.

Бабушка, довольная его ответом, кивает.

— Вижу, что не забыл. Это хорошо, — говорит она.

Мы заканчиваем ужин в тишине. Жаль. Мне бы хотелось, чтобы бабушка спросила Макара еще о чем-нибудь. И тогда он бы больше рассказал о себе.

Чувствую облегчение, когда бабушка настаивает на том, чтобы мы с ней ночевали в одной комнате. Я буквально прячусь за ее юбку и сбегаю вместе с ней в спальню сразу после ужина.

Она ведь завтра в больницу ляжет, так что я искренне хочу побыть с ней сегодня.

Кроме того, безопасно я себя здесь чувствую только в ее присутствии. Уважение Макара на меня явно не распространяется.

Бабушка почти сразу засыпает, а я долго лежу без сна.

Я правда очень благодарна Макару за помощь с операцией. Вот только почему у меня такое чувство, что я попала в западню?

17

Утром мы вместе отвозим бабушку в госпиталь. Помогаем ей донести вещи до комфортной палаты с отличным ремонтом. Потом разговариваем с вежливыми и охотно отвечающими на наши вопросы врачами.

Они осторожно дают надежду. Рассказывают о вполне хороших шансах. Все это немного успокаивает страх за родного человека.

Бабушку забирают на анализы, а мы с Макаром, пообещав ей приехать завтра, возвращаемся в машину.

— Что теперь? — спрашиваю, пристегивая ремень безопасности на переднем сидении.

— Теперь едем ко мне в офис, — отвечает Макар, нажимая кнопку запуска двигателя.

— И я с тобой?

— Ты со мной.

— Зачем?

— У меня нет времени везти тебя домой.

— Я могу сама доехать.

— Не можешь.

Это начинает раздражать. Почему он общается со мной как с маленьким ребенком? Не удивлюсь, если в своем офисе он предложит мне раскраску с пачкой фломастеров, чтобы не скучала, пока он будет работать.