Книга Развод. Бессердечная овечка, страница 56 – Зоя Астэр

— Это модель, которая должна была завтра сниматься. Она эту фотку опубликовала с просьбой скинуть денег ей на карту, прикинь? – сплетничает девушка. – Мол, её выселяют из квартиры, которую она арендует, потому она не заплатила за следующий месяц, а работать она сейчас не может из-за болезни.

Усмехаюсь. Мир тесен, и хоть какая-то справедливость в нём есть. По крайней мере, подлость Али не осталась совсем безнаказанной.

Приеду на завтрашнюю съёмку обязательно. Она хотела занять моё место в семье, но не потянула. А я забрала её работу.

Нехорошо желать человеку плохого, но после того как она бросила Юру с детьми, я не испытываю жалости к этой женщине.

Даже если она окажется на улице, это не сравнимо с тем, чем могло всё обернуться для старших детей и Юры, если бы я тогда не нашла их.

С Юрой у нас сложилось нейтральное перемирие. Сложно ненавидеть человека, которого болезнь сделала беспомощным.

Я ведь кормлю его буквально с ложечки. До ванной помогаю дойти. И у мужа нет сил на разговоры. Он принимает мою заботу молча. Иногда говорит спасибо. Иногда перехватывает мою руку, чтобы сжать её в своей ладони на мгновение.

Когда Юра окреп достаточно, чтобы съездить первый раз на работу, я пришла к нему с разговором.

Положила перед ним тетрадный листочек в клеточку с подробной инструкцией.

— Вот здесь все контакты, - я указываю пальцем на подробный список, написанный мной от руки. – Я нашла для тебя клининг, доставку еды и двух нянь. Одну основную, вторую на смену, если первая заболеет или попросит дополнительный выходной. Морозилка забита готовой едой. Старшие дети прошли ускоренный курс молодого бойца и умеют теперь готовить завтрак, обращаться со стиралкой, сушилкой и посудомойкой. С глажкой выходит не очень, но это мелочи…

— К чему это всё, Кира? – спрашивает муж.

Чувствую по голосу, что он ещё слаб. Давлю в себе жалость. Иногда нужно быть бессердечной.

— Ты почти поправился. Детей завтра выпишут, и они пойдут в школу и садик. Так что послезавтра я с Катей уеду. Ах да, и ещё кое-что: на следующей неделе нас с тобой разведут.

На следующий день Юра уезжает в офис с самого утра. Он не уговаривает меня остаться и вообще не задаёт никаких вопросов.

Я даже не успеваю спросить о том, во сколько он вернётся, чтобы спланировать свой переезд к Сергею.

Муж просто сбегает из дома.

У меня тяжело на сердце. Что это за странная позиция? Он меня не услышал? Не поверил? Или он просто ждёт, не дождётся, когда я свалю?

Решаю не отводить малышей сегодня в сад. Просто потому, что хочется побыть подольше с Филиппом. Таскаю его весь на руках, без конца целую в кудрявую светлую макушку.

Ксюша с Тимуром будут приходить ко мне в гости сами, я уверена. А вот Филипп…

Стараюсь сдерживать слёзы.

Прохожу по детским комнатам в десятый раз. Расправляю на кроватях покрывала. Ставлю в ровный ряд плюшевые игрушки. Складываю ровной стопочкой спортивную форму Тимура. Пришиваю оторванный хлястик к чехлу от Ксюшиной скрипки.

Решаю залезть в фотоальбом и забрать себе несколько фотографий.

Вытаскиваю из кармашков снимки с прошлого отпуска. На них загорелые дети счастливо улыбаются.

Корю себя заранее, но всё-таки беру в руки наш свадебный альбом.

Листаю задумчиво страницу за страницей. Я не думала, что мой брак с Юрой продлится так недолго.