Книга Развод. Бессердечная овечка, страница 41 – Зоя Астэр

Это Юра его так?

В ужасе прижимаю детей к себе ещё крепче.

И Катя с Филом утыкаются мне в грудь своими личиками. Прячутся так от пугающих их людей.

Женщины представляются и меня охватывает панический страх. Одна из них - из органов опеки. А другая – из полиции. И это Юра их вызвал.

— Зачем ты это сделал? – спрашиваю мужа.

Он не понимает, что играет с огнём? Подключать органы опеки – это последнее дело. Если они посчитают, что дети находятся в опасности, то заберут их. Да, на время. До выяснения обстоятельств. Но даже одна ночь в казённом доме – это испытание для психики ребёнка, неужели Юра этого не понимает?

— А на что ты рассчитывала? – огрызается муж. – Я вернулся домой. Детей нет. Аля говорит, что ты увела их без спроса в неизвестном направлении. Я вычислил по родительскому приложению местоположение телефона Ксюши и пришёл за своими детьми. Естественно, с правоохранительными органами.

— Юра, ты думаешь о чём угодно, только не об интересах детей! – не выдерживаю, огрызаюсь на мужа. – Очнись уже! Мы оба можем их потерять! Даже если они останутся с тобой, думаешь, простят тебе такое отношение?

— Замолчи! – Юра сжимает руки в кулаки. – У тебя нет на них прав! Ты не можешь указывать, как их воспитывать.

Отшатываюсь, как от пощёчины. Сердце кровью обливается от жёстких слов мужа.

— Они ведь не собственность, Юра… Они живые люди…

— Мы хотим поговорить с детьми наедине, - вмешивается в нашу ссору женщина из опеки.

Они уводят Ксюшу и Тимура по очереди в отдельную комнату и долго беседуют там с ними с глазу на глаз.

Юра стоит мрачнее тучи, прислонившись к стене. Господи, зачем он заварил эту кашу?

Когда доходит очередь до малышей, они отказываются слезать с моих рук.

— Нет, мамочка, не отдавай меня чужим тётям! – плачет Филипп, крепко сжимая мою кофту.

— Не уходи, мамочка! – подхватывает Катюша.

— Давайте-ка все втроём, - разрешает сотрудница опеки.

Мы уходим вслед за ней в комнату, которую Сергей выделил для меня и начинаем разговор.

Меня тоже тщательно опрашивают. Мне кажется, мы беседуем не меньше часа.

Их интересует все обстоятельства нашей ситуации. В подробностях.

Я очень нервничаю, но рассказываю всё как есть. А смысл врать? Рассказываю даже о том, что меня сбили. Хуже, чем сейчас, уже не будет.

Женщины слушают меня с непроницаемыми лицами. Записывают. Задают уточняющие вопросы.

— Вы можете написать заявление на мужчин, которые вас сбили, - говорит сотрудница полиции после моего рассказа.

— Знаю, - я пожимаю плечами. – Но какой в этом смысл?

— Это вам решать, - равнодушно отвечает женщина.

Сотрудница опеки протягивает мне листочек бумаги со своим номером телефона.

— Возьмите, ситуация, сложившаяся в вашей семье, крайне настораживает. Мне придётся навестить вас ещё несколько раз. Хорошо, что у этих детей есть вы. Ведь, насколько я понимаю, вы готовы оформить над ними опеку в случае необходимости.

— Готова, - соглашаюсь я. – Вы думаете, Юра действительно не справится?

— Посмотрим, - сухо отвечает представитель опеки.

Мы вместе возвращаемся на кухню.

— Вы её арестуете? – с наездом спрашивает Юра, указывая на меня.

Женщины в форме переглядываются.

— С чего бы? – сотрудница полиции смотрит на Юру строго. – Я думаю о том, не арестовать ли вас за драку…