Книга Развод. Бессердечная овечка, страница 104 – Зоя Астэр

Я никогда не прощу себе, если мы потеряем дочь. Неужели ценой за ссоры и разборки окажется жизнь ребёнка?

Встречаемся с машиной скорой помощи у ворот коттеджного посёлка, и водитель тут же трогает с места.

Врач в салоне скорой пытается извлечь инородный предмет прямо на ходу, но у него тоже не выходит. Пуговичка провалилась слишком глубоко.

Катя то более-менее спокойно дышит с хрипами, то заходится судорожными каркающими вдохами. Краснеет на руках у Юры и продолжает лить слёзы.

Она хватается за папу ручками в поисках облегчения.

Муж шепчет ей что-то ласковое и успокаивающее тем же точно тоном, что и мне утром. Его голос дрожит. Он тоже волнуется, хоть и пытается скрыть это от нас.

Я глажу дочку дрожащей рукой по волосам.

— Это мы виноваты… - всхлипываю я.

Юра кидает на меня строгий взгляд.

— Прекрати! – требует муж. – Кира, тебе же не восемь лет, как Ксюше. Ты ведь понимаешь, что не можешь контролировать всё в этом мире?

С мигалкой мы долетаем до больницы в считаные минуты, которые кажутся вечностью.

Катюшу бегом увозят, а нас не пускают. Оставляют ждать в коридоре.

Меня трясёт уже так, что зуб на зуб не попадает.

— Кира! – Юра сжимает мою ладонь, - ну-ка, давай, дыши! А то ты сама будто пуговицу проглотила.

— Не могу! – сиплю я севшим голосом.

— Всё будет хорошо, - муж притягивает меня к себе и крепко обнимает.

— А если…

— Всё будет хорошо, поверь!

Я очень-очень хочу верить! Обнимаю Юру в ответ и утыкаюсь лицом в его грудь.

Все наши ссоры кажутся сейчас такой ерундой!

— Позвони Оксане, - предлагает Юра. – Тимур, конечно, взрослый мальчик, но с няней будет спокойнее.

— Ты прав, - я стараюсь собрать мысли в кучу.

Набираю номер няни и прошу её срочно приехать к нам.

На наше счастье, Оксана обещает выехать через пять минут. Это значит, что до нашего дачного домика она доберётся через час с небольшим.

Тут к нам подходит врач.

— Всё хорошо, - успокаивает он нас, совершенно неуместно, на мой взгляд, шутливо подмигивая, - пришлось ввести наркоз, чтобы вытащить вашу пуговку. Слишком далеко провалилась. Вытащили.

Он кладёт на ладонь Юры маленькую пластиковую черепашку с петелькой на пузе. Красивая пуговка. Из-за этих пуговок я и купила то летнее платье, что было надето на Кате.

— Спасибо вам большое! – благодарит доктора муж.

— Да на здоровье! – беззаботно отзывается тот.

Конечно, это ведь не он тут чуть не умер от страха за своего ребёнка.

— Вытащили-то мы её за пару секунд, а вот отходить от наркоза девочка будет ещё сутки минимум, - уже серьёзно говорит доктор. – Ну не плачьте вы, мамочка, скоро домой поедете!

Легко ему говорить, а я никак не могу унять слёзы и всхлипы.

Юра опять обнимает меня, крепко прижимая к себе.

— Ещё раз спасибо! – говорит он доктору.

— Эх, маленькие детки – маленькие бедки… - философски замечает доктор, кивает и уходит по своим делам.

А мы скоро оказываемся в палате со спящей Катей.

Когда проснётся, её ещё раз осмотрят, и только тогда нас отпустят домой.

Я ложусь на больничную кровать, обнимаю свою малышку и целую её в лобик.

Как же приятно слышать, что она спокойно дышит. Лежу и слушаю, утирая слёзы со своих щёк.

Отодвигаю в сторону одеяло, которым укрыта дочка, и отрываю с её платья ещё три пластиковых черепашки.

— Выкинь их, пожалуйста, - прошу я мужа, протягивая ему опасный декор.