Книга Измена. Незаменимых нет, страница 81 – Зоя Астэр

А потом притягивает меня к себе. Обнимает и гладит по волосам, как маленького ребенка.

Я мочу слезами его рубашку. Скулю, хватаясь за тонкую ткань, будто боюсь упасть в безумие, из которого нет возврата.

Я так не хотела давать волю своим чувствам. Потому что не знаю, как с ними справиться.

Кажется, что сердце разрывается на тысячу маленьких кусочков. Это невыносимо больно.

Эта сильнее меня. И у меня больше нет сил бороться.

Холодное отчаяние победило. Оно прямо сейчас выжигает во мне остатки гордости и силы воли. Мне больше не на что опереться.

— Анюта…

Герман подхватывает меня на руки.

Краем сознания я пугаюсь, что он не удержит, и мы упадем. Ведь Герман до сих пор сильно хромает.

Но Воецкий держит крепко. Он уверенно несет меня в спальню и аккуратно кладет на кровать.

В этой комнате тоже темно.

Чувствую, как Герман садится рядом, и трусливо сворачиваюсь комочком.

Сейчас у меня нет сил сопротивляться. Боюсь, что не смогу сказать бывшему мужу «нет».

— У меня было время подумать над отношением к тебе, - говорит Герман. Ладонь мужчины гладит мои волосы. – Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я старательно убеждал себя, что позволю тебе быть счастливой с другим, если ты так решишь. Но знаешь, нет, я не настолько изменился. Извини, но я никому тебя не отдам…

Герман нежно берет меня за подбородок и разворачивает лицом к себе.

— Не нужно бояться… - шепчет бывший муж, наклоняясь ко мне.

Лицо Германа склоняется к моему, но ничего не происходит. Наши губы в миллиметре от соприкосновения. От страха я дышу часто – часто и наше дыхание перемешивается. Смотрим глаза в глаза, будто ныряем друг в друга, забыв задержать дыхание.

Мои глаза широко распахнуты в панике, его смотрят с нежностью.

Очень противоречивые чувства разрывают мое сердце на части. Страх испытать новую душевную боль, обида на Германа, и порожденный ею протест. Нельзя позволять ему предавать меня, а потом рассчитывать на то, что все можно исправить. Нельзя снова пускать в сердце того, кто уже однажды растоптал любовь. Это слишком опасно.

Но в моем маленьком воображаемом чулане было спрятано кое-что и похуже. Герман выпустил на волю то, в чем я боялась признаться себе. Черную ненависть. Хорошие люди не ненавидят. Они выше этого. И к коктейлю из сумбурных эмоций добавляется стыд за свои чувства. Потому что я ненавижу бывшего мужа. Ненавижу то, как он поступил со мной. Как он посмел?

Понимаю, что это злое чувство жило во мне все эти годы. Маскировалось за обидой и гордостью. Но теперь я точно знаю, что ненавижу! Ненавижу Германа, и хочу, чтобы ему было больно так же, как и мне!

И одновременно с этим не хочу… Не хочу множить зло. Если выбирать между справедливостью и милосердием, то пусть будет милосердие… Пусть каждый из нас найдет способ унять душевную боль и излечить свои раны.

Не закрывая глаз, Герман еще немного подается вперед, соединяя наши губы. Это больше похоже на прикосновение, чем на поцелуй.

Никто из нас не двигается. Я просто чувствую тепло его губ на своих. Но этого более, чем достаточно, чтобы перевернуть все внутри меня.

В глазах темнеет, и лицо Германа расплывается. Моргаю, пытаясь вернуть зрение, а из глаз бегут слезы.

Герман стирает соленую влагу с моей щеки, и я чувствую, как дрожат его руки.