Книга Измена. Незаменимых нет, страница 66 – Зоя Астэр

Муж всегда был выше обид. И я ценю его доброе сердце. Но как же сложно самой проявлять милосердие к тому, кто был с тобой жесток.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем заставить себя заговорить:

— Проходи, Герман. Я… рада, что тебе лучше. Даша спрашивала о тебе.

Воецкий очень сильно хромает. Я вижу это, пока иду за ним на кухню. Даже жалею на секундочку, что не взяла цветы. Они явно мешают бывшему мужу, настолько он неуверенно двигается.

Зарина Алановна отодвигает стул, помогая Герману сесть за стол. Воецкий благодарит женщину и отдает ей букет.

Только Глеб хмуро молчит, глядя на незваного гостя.

— Ты чуть не умер, Герман, - говорит Давид, когда мы все уже попробовали каждое из блюд Зарины Алановны. – Расскажи, чем планирует заняться в следующем году человек, вернувшийся с того света.

Воецкий задумчиво смотрит на дочь, продолжающую возиться со своей новой бабочкой.

— Хочу исправить свои ошибки, насколько это возможно, - говорит он. – Участвовать в жизни дочери. Поговорить с матерью. И Карим… его будут судить, но, возможно, тут скорее нужна помощь врачей. Его обследовал психиатр, и он настаивает на том, что Карим не здоров. Я хочу позаботиться о том, чтобы ему оказали необходимую медицинскую помощь. И… я должен попросить прощение у Ани.

Мои щеки краснеют.

— Я прощаю тебя, Герман, - спешу уверить бывшего мужа. – Не нужно ничего у меня просить. Просто забудь и живи дальше.

Это ложь, конечно. Обида душит меня каждый раз, когда я смотрю на Германа. Но это легко исправить, если не встречаться с ним. Не хочу никаких извинений.

Стараюсь делать вид, что приход Германа не испортил мне праздник. Но хорошего настроения как ни бывало. К одиннадцати вечера мне надоедает ловить на себе взгляды Германа и Глеба. Я беру на руки сонную Дашу и ухожу в детскую укладывать ее спать.

Когда возвращаюсь на кухню, до полуночи остается все-то пять минут.

— А чего хочется тебе, Аня, в будущем году? – тихо спрашивает Герман, когда я сажусь за стол.

Я подвисаю, потому что осознаю, что у меня нет ответа на этот вопрос. Я знаю, чего не хочу. Не хочу бояться за жизнь дочери. Не хочу, чтобы меня трогали, если я против. Еще, пожалуй, не хочу видеть Германа. Потому что мне больно. До сих пор больно от того, как он поступил с нашей семьей.

А есть ли что-то, чего я хочу?

— Ты счастлива? – спрашивает бывший муж, пока Давид разливает по бокалам шампанское под бой курантов.

— Я… не знаю, Герман, - странно услышать такой вопрос после всего, что мы пережили совсем недавно. – Я больше не меряю реальность этим абстрактным словом. Оно для наивных детей. Во взрослой жизни не обязательно быть счастливой. Важно просто стараться делать то, что должен.

— Аня, я подал на развод. Это решено, - строго говорит мне муж.

Мы ругаемся с того момента, как отвели Дашу в сад. Уже больше трех часов. Никогда он не был со мной так категоричен.

— Давид, пожалуйста, не бросай меня! – плачу я.

Мой маленький, с таким трудом выстроенный мир рушится. Я просто не переживу этого снова.

— Я не бросаю тебя, Аннушка, - мягко убеждает Давид. – Я считаю тебя членом своей семьи, и не позволю тебе дальше прятаться от жизни в браке со мной. Ты молодая женщина. Ты должна выйти замуж по-настоящему.

— Нет! Я вовсе не обязана ни за кого выходить! Если ты разведешься со мной, я больше не выйду замуж. Я не хочу!