Книга Измена. Гадкий лжец, страница 13 – Зоя Астэр

— Ну секс с другими женщинами он как-то пережил, — сухо замечаю я. — Так что не пропадёт. Знает, где искать утешения!

Помощница Майи Владимировны, развлекающая в это время моих малышей рассматриванием картинок в книжке, затыкает сидящей ближе к ней Леночке ушки руками.

А я ещё не дошла до той стадии принятия, когда есть силы не ругать при детях их гулящего отца.

Впрочем, все претензии всегда лучше высказывать в лицо, так что я собираюсь и еду в больницу.

Доктор успокаивает меня, что глобально здоровью мужа ничего не угрожает. Он сломал ребро и предплечье. Пустяки. Через несколько недель будет как новенький.

Захожу к нему в палату.

Вид удручающий. На шее всё ещё фиксирующий бандаж. На руке гипс.

Артём не спит. Сосредотачивает на мне немного плывущий после медикаментов взгляд.

— Добить меня приехала? — хрипло спрашивает муж.

Поджимаю губы и молча подхожу ближе.

Честно говоря, видеть его на больничной койке неприятно. Да что уж там — глупое сердце разрывается от сочувствия и тревоги.

Я вовсе не желаю Артёму ничего такого. Я, вообще-то, люблю этого гада.

— Если будешь душить подушкой, то оглуши меня сначала, — просит муж, — не хочу мучиться.

— Хрен тебе! — безжалостно заявляю я. — Так просто ты не соскочишь! Выписывайся из больницы и расхлёбывай последствия своих поступков!

— Оль, ну это не смешно уже! — ворчит Артём. — Я тебе не изменял. Почему ты веришь им? Знаешь ведь, что люблю тебя!

— Да ну? — сжимаю ладони в кулаки, чтобы не сорваться на крик. — Зачем этим женщинам врать на весь город? А тесты на отцовство? Их фломастерами на коленке нарисовали? Да и вообще. Я прекрасно видела, что твоё отношение ко мне изменилось! Ты стал холоден со мной. Думаешь, я этого не ощутила? Только зачем было врать? Если страсть между нами закончилась, то подал бы на развод!

— А твоё отношение⁈

Муж пытается приподняться на постели. Тут же морщится и валится обратно.

— Твоё отношение ко мне разве не изменилось⁈ — возмущается Артём. — Когда ты последний раз находила хотя бы пять минут на то, чтобы поговорить со мной?

— Я была занята твоими детьми! — всё-таки перехожу на крик.

— И сколько ты ещё будешь занята ими двадцать четыре на семь⁈ До их восемнадцатилетия? Или выкроишь в плотном графике вечерок для мужа за эти годы?

— Ну ты и гад! — выпаливаю я.

— То как к пустому месту относишься, то оскорбляешь и претензии высказываешь! Сложно продолжать любить тебя в таком формате!

— Ну так и не люби! — кричу я. — Катись к своим давалкам!

— Я сам решу, что мне делать, Оля!

— А я решу, что буду делать я! Как только из больницы выйдешь — подам на развод!

Все в городе смотрят на меня косо.

Я чувствую на спине их взгляды. Слышу перешёптывания, когда выбираюсь в магазин или поликлинику с детьми.

Они сплетничают о том, сколько любовниц было у Артёма. А ещё о том, что я пыталась его убить за это.

Вообще не могу никуда выйти из дома. Везде натыкаюсь на эти колючие взгляды.

Не знаю, как я пережила следующие три недели.

Тимур по настоянию матери до сих пор не уехал.

Ремонт в нашем с Артёмом доме закончили, и мы все вместе временно разместились там.

Обои переклеили. Стены и потолки перекрасили. А обои, там, где они были, заменили на новые.

Занавески, покрывала, пострадавшая мебель — все видимые последствия пожара устранены.