Книга Измена. Бей на поражение, страница 92 – Зоя Астэр

Тело трепещет от восторга. Кожа горит огнём желания. Я хватаю ртом воздух и выгибаюсь в руках любимого.

Гроднев целует меня везде. Уделяет особое внимание груди, а затем спускается к животу.

Я не думаю сейчас ни о каких секретах. Мне так хорошо в его руках.

Платон вдруг сползает по кровати к моим ногам. Обхватывает ладонью мою ступню и целует по очереди каждый пальчик.

Он делает это так трепетно и нежно, словно я драгоценное сокровище. Затем Гроднев сгибает мою ногу в коленке и поднимается поцелуями выше.

Не могу сдержать стон, когда чувствую его губы на внутренней стороне бедра. Мне уже так жарко, что давно нечем дышать. Дрожу от каждого прикосновения к своему телу.

Платон медленно разводит мои ноги в стороны и устраивается между ними. Снова целует низ моего живота и прикасается пальцами между бёдер.

Хнычу от острого желания и комкаю пальцами простыню. Этого слишком мало. Недостаточно. Я хочу почувствовать Платона в себе.

— Пожалуйста, я не могу больше ждать… - стону я.

Слышу хриплый смешок.

— Какая нетерпеливая! Подожди, я ещё собирался сначала в воспитательных целях отшлёпать тебя по заднице, чтобы не вздумала больше бегать по холодной улице с мокрой головой…

Из моей груди вырывается полустон - полухрип, когда пальцы Гроднева обводят по кругу одну очень чувствительную точку.

— Ладно уж, - милостиво заявляет Платон, - на этот раз будем воспитывать лаской…

Рука Платона исчезает, а её место между моих бёдер занимают губы мужчины.

Как только я чувствую прикосновение его языка, окончательно теряю связь с реальностью.

Слышу со стороны свой дикий вой. Трясусь от удовольствия и уже через считаные секунды взрываюсь оргазмом.

Платон тут же подаётся вверх и входит на всю длину, продлевая мой кайф.

Он двигается сразу резко и быстро. Его голод не меньше моего, и Гроднев берёт моё тело с уверенностью хозяина.

Мне снова нечем дышать. Хватаю Платона за плечи и царапаю его ногтями, но он не замечает. Слишком сосредоточен на быстрых и ритмичных толчках, несущих нас обоих к удовольствию.

Когда движения Платона становятся почти грубыми, а из его горла доносится звериный рык, я второй раз взрываюсь удовольствием. Трясусь всем телом и чувствую, как замирает во мне Платон, доходя до своего пика.

Мы оба дышим, как марафонцы после дистанции, и хватаемся друг за друга, как утопающие.

Он всё ещё во мне, и это удивительно приятно.

Платон валится набок, разъединяя наши тела, но тут же притягивает к себе за плечи. Обнимает, фиксируя на месте.

— Ты всё поняла? – спрашивает он, целуя меня в висок.

Понятия не имею, о чём он, но это и не важно сейчас.

— Поняла, - говорю я не задумываясь.

Я сейчас всё что угодно готова сказать.

— Я чертовски хорош в объяснениях, - хвалит сам себя Гроднев.

— И не только в объяснениях, - ухмыляюсь я, прижимаясь к мужскому телу теснее.

Зеваю во весь рот с усталым стоном.

Напряжение отпустило, и теперь навалилась блаженная слабость удовлетворения.

— Спи, Поля, - Платон снова целует меня в висок. – Завтра поговорим.

Прижимаюсь щекой к груди Гроднева, втягиваю носом терпкий запах мужского тела после секса и проваливаюсь в сладкий сон.

А утром меня накрывает паника.

Она просыпается раньше меня. Красной лампочкой мигает в мозгу, заставляя резко очнуться.