Книга Измена. Бей на поражение, страница 85 – Зоя Астэр

Глаза почему-то начинает щипать.

— Я не хочу участвовать в этом, - выдавливаю я из себя и качаю головой.

Хочу сбросить с себя руки Гроднева, но, когда делаю это, он просто хватает меня за талию. Точнее, кладёт руки на рёбра чуть выше живота.

Замираю испуганно.

Как же мне выкрутиться? Я соглашалась совсем не на это. Зачем я приехала с ним сюда? Я ведь должна была держаться как можно дальше, чтобы скрыть свой секрет…

— А ведь я помог тебе, помнишь? – с оскорблённым видом заявляет Платон. – Носился по всему городу за пропавшими платьями! И вот она твоя благодарность? Не можешь даже на денёк притвориться моей невестой? Неужели это так сложно или неприятно?

Гродневу удаётся меня застыдить. Без его помощи я действительно не справилась бы с теми проблемами, что навалились на ателье из-за бывшего мужа. Он и платья нам вернул, и оборудование…

— Ну хорошо, - тихо соглашаюсь я, опустив голову.

— Вот и умница, - Платон быстро целует меня в лоб. – Не бойся, они не станут тебя обижать.

— Я не боюсь, - со вздохом произношу я.

На самом деле боюсь, но совсем не того, о чём думает Платон. Я боюсь, что мать или сестра Гроднева окажутся более наблюдательными, чем он, и тогда мой секрет будет раскрыт.

А может, всё обойдётся?

Я причесываю волосы и надеваю поверх футболки ещё и свободную кофту, чтобы уж точно никто ничего не увидел.

Потом Гроднев уходит до обеда в свой кабинет, чтобы поработать, а я в компании Светланы Никитичны и Рима, который действительно оказывается дворецким, отправляюсь делать замеры.

По ходу работы выясняется, что неожиданный визит случился не на пустом месте. Оказывается, Рим написал Светлане Никитичне сообщение о том, что в доме её сына впервые ночует какая-то женщина.

Почти до обеда Рим держится со мной крайне сдержано. Я ловлю на себе его неодобрительные взгляды.

К ним добавляются ещё и поджатые губы, когда я говорю о том, что новые занавески будут другого цвета или из другой ткани.

Кажется, кое-кто боится, что я испорчу великолепие особняка Гроднева.

— Прелестно! – мать Платона чуть ли не хлопает в ладоши, когда, закончив замеры, я объясняю ей, что в этом зале лучше всего будут смотреться не тяжёлые бархатные портьеры, а более лёгкие, из светлой ткани.

— У вас отличный вкус, Полина! – заявляет Светлана Никитична. – Нужно будет уговорить вас помочь мне с ремонтом второго этажа в нашем доме.

— Конечно, - соглашаюсь я, снова смущаясь.

Мама Платона кажется добродушной женщиной. Она разговаривает со мной уважительно, и не слишком лезет с личными расспросами.

Мне неприятно думать о том, что она, возможно, будет разочарована, когда я исчезну в неизвестном направлении, а её сын отменит очередную свадьбу.

К обеду оттаивает и Рим. Он удостоверяется, что мои задумки вполне достойны украсить доверенное ему здание, и сменяет недоверие на милость.

Тон его становится куда почтительнее. Это даже забавно.

После обеда гуляем с Платоном и его семьёй возле дома. Тут огромная территория. Садовник ухаживает за красивым садом.

Я кидаю Балу палку, и он носится за ней туда и обратно совершенно счастливый.

Я тоже чувствую себя немножечко счастливой. Кажется, небольшой перерыв в работе мне действительно был необходим. Чистый загородный воздух заметно улучшил самочувствие.