Книга Не отталкивай, шельма, страница 23 – Александра Неярова

— Дамы и господа сегодняшнего вечера! Хотя погодите–ка – уже ведь жа–аркая но–очь! – взревел заводила в маске кота, размахивая большой плюшевой лапой. – В нашем клубе, и именно сейчас станцует свой не менее горячий танец небезызвестная уличная группа «Чёрный лотос»!

Толпа взревела вновь и обратила внимание на сцену. В зале вмиг погас весь свет, после зазвучал восточный, но переделанный под современный реп ритм музыки, загорелись несколько прожекторов и осветили мерцающим разноцветным светом танцоров, плавно и изящно выходящих к публике. Одновременно с этим из динамиков полились слова песни:

В заброшенной дивной долине,

Простирающейся до краев небес,

Царствовал хаос на чудной равнине,

Там пронесся вихрем отвергнутый бес.

Ветер трепал траву и цветы,

Порываясь ихбезжалостно сорвать,

Отчаянные крики птиц были слышны,

Но их души продолжали сгорать.

Прислушавшись, можно услышать слова

О горькой истории безответной любви.

В их криках была слышна мольба,

Всевышнему, что разбил чужие мечты…

За спинами танцоров в чёрно–жёлтых костюмах, на огромном экране крутили картинки соответствующей тематики. Смотрелось всё до жути необычно, далёко, но этим зрелище было и чарующим, резкие, грубые, а иногда плавные движения манили, заставляли не отрывать глаз от танца. Участников снова насчиталось девять, однако, солистами сегодня стали лишь двое.

Князев узнал в них Хитану и Рика. Волна ревности не заставила себя ждать, но шатену оставалось лишь наблюдать со стороны. И ждать. Ждать своего часа, когда Хитана, наконец, окажется в его объятьях, и он сможет наказать синеглазую шельму. В предвкушении Иран невольно начал вслушиваться в слова песни.

И видел творец отчаянье той,

Что отвергла любовь, себя погубив,

Ангел рыдала под волчий вой,

Ведь нельзя любить, душу не убив.

Ее горькие слезы, холодным огнем,

Срывались вниз на прекрасную даль.

И не выдержав боли, священным мечом

Обрезала крылья, сбросив, как шаль.

Всевышний разгневался, но знал,

Как сладок запретный плод.

А ангел тем временем в бездну упал,

И плакал от горя небесный народ…

Солисты вторили звучащим словам, исполняли роли призрачных Ангела и Беса, за их спинами развивались крылья: белые и чёрные. Связки и элементы танца получались удивительными, наполненными жизнью, массовка не отставала, дополняя иллюзорную картину. Казалось, в полумраке на сцене кружили настоящие представители Небес и Бездны. Это пробирало наблюдающих до самой души, особенно, когда Рик стремительно подбросил Хиту в воздух, после поймал и бережно, будто не живую, опустил на пол и склонился над ней сам в глубокой скорби.

А в месте, где слёзы коснулись земли,

Возросли голубые цветы и, звеня лепестками,

Каждый рассвет о несчастной любви

Шептали сказание веками.

Однажды творец спустился в долину,

И сорвал этот дивный цветок.

Бог назвал его Лотос, тот скрывал могилу,

Где погибла его дочь. Он запомнил урок.

Прошли столетия, но все шепчут цветы,

Как вернулся бес и в горе вырвал своё сердце,

Развеял по ветру их с любимой мечты,

И остался в долине с душой ангела навечно...

На последних аккордах Рик встрепенулся, вскочил и наотмашь отвёл руку от своей груди, словно и вправду «вырвал сердце», а затем упал на колени. Следом с потолка и на сцену, и на зрителей посыпались лепестки настоящих цветов, правда тёмных сортов роз, видно лотосы оказалось сложно достать, но это совсем не омрачало увиденного зрелища. И потух вновь свет, но шквал благодарных оваций взорвал зал.