Книга Развод. Я хочу стать мамой, страница 31 – Виктория Вишневская

— Так, – неторопливо говорит женщина, просматривая карту пациентов. – Архипова ваша лежит на третьем этаже, в шестой палате. А, нет, стойте… в девятой.

Девятая палата.

Эти слова так громко стучат в голове, что я уже не слышу собственных каблуков по плитке. Лечу по коридору, как будто чечётку отбиваю, и сама не понимаю, как без лифта взметнулась на третий этаж. Бегу, ловлю глазами таблички на дверях. Наконец нахожу нужный номер. Замираю у порога: вдруг нельзя?

Как по щелчку рядом вырастает медсестра с металлическим подносом, на нём блестят какие‑то инструменты.

— Вы к кому?

Молча киваю в сторону девятой палаты.

— Архипова.

— Кем приходитесь?

— Сестра, и… – так и хочется добавить, что я вообще наниматель суррогатной мамы, и мне обязаны всё рассказать, но язык не поворачивается. Да и не надо – меня и так пропускают, распахивая дверь. Я, не задумываясь и ничего не спрашивая, только благодарю и вхожу в одиночную палату.

Фух. Одиночная. Можно спокойно поговорить.

— Ленусь? – зову тихо. Вижу: она уткнулась в телефон, тут же вздрагивает, гасит экран и слабо улыбается.

— Привет, – нерешительно говорит она.

Я сразу присаживаюсь рядом, беру её за ладонь – тёплую, чуть влажную.

— Ты как?

— Да вроде нормально, – пожимает плечами.

Я кусаю губу. Хочется спросить про малыша, прямо сейчас, сразу. Но главное – чтобы с ней всё хорошо.

— Надолго я тут, кажется.

— Пусть, – киваю. – Это твоё здоровье.

— Ага. И ребёнка.

— Он…

— Да, – она улыбается и кивает. И камень с груди у меня падает с грохотом, будто прямо на пол. – Жив. Здоров. Представляешь, меня сначала в общую палату, на шесть человек, положили! Пришлось договариваться с врачом, чтобы сюда перевели. Семьдесят тысяч стоит, ты прикинь? Да у меня кошелёк опустел!

— Всё‑всё, мы с Августом оплатим, не переживай, – похлопываю её по ладони, успокаивая. – Главное, что вы целы и здоровы. Только… почему всё началось? Ты не нервничала? Ничего тяжёлого не поднимала? В горячей воде не купалась?

— Да нет, – снова пожимает плечами. – Внезапно. Сидела, кушала. Встала – и тут… Ну ты понимаешь. Я скорую в страхе вызывала.

Ладно. Чёрт с ним. С женским организмом всё что угодно может приключиться.

Телефон в кармане сумки вдруг вибрирует. Смотрю на экран – муж звонит. Я уже сообщила ему, что случилось, и что еду в больницу. Он сказал, что приехать не может – совещание, – чтобы держала его в курсе. Быстро рассказываю, что да как, и отключаюсь.

— Может, тебе что‑нибудь купить? – спрашиваю, убирая телефон в сумку.

— Да, давай. Я тут надолго, накупи вкусняшек, а?

— Ну это мы ещё посмотрим, – щёлкаю её по лбу и встаю с табуретки. – Пойду поговорю с твоим лечащим врачом.

— Иди, иди, – она машет мне, уже повеселев.

Выбираюсь в коридор, сажусь на металлические стулья. Жду, что кто‑то пройдёт, и я спрошу, где найти Лениного врача. Надо узнать, что ей можно, а что нельзя после всего этого.

Недалеко вижу двух медсестёр у поста. Подхожу ближе, и их шёпот становится отчётливее.

— Девчонку с утра привезли. Молодую. В шестой палате. Ни слезинки не проронила.

— Это у той, что выкидыш?

— Ага. Главное, спокойная такая. Я ещё подумала, придётся успокоительное колоть, а она нет…

Сглатываю, услышав это. Видимо, в ту шестую палату привозят именно таких, как Лена. И я понимаю, почему она выбрала платную палату: чтобы не слушать чужие страшные истории и не трястись от них. А нам… повезло. С нашим ребенком всё в порядке.