Книга Изменял, изменяю и буду изменять, страница 50 – Элис Карма

— Не думаю, что принятые сегодня решения можно будет считать правомерными, — замечает Демидов, оглядывая состав совета. — Половина акционеров не явилась, а кого-то вообще не пригласили.

— Георгий Александрович, все в курсе вашей симпатии к семье Мансуровых. Но именно из-за них у нас в компании кризис, — отвечает Игорь Сергеевич с явным намерением заткнуть несогласного.

Демидов и в правду умолкает. Мне остаётся лишь догадываться: это стратегия или же Меркулов действительно имеет такое влияние на всех. Я тоже занимаю выжидательную позицию. На сей раз я точно не облажаюсь, когда мне дадут слово. Мы с Игорем Сергеевичем набросали стратегию, как стабилизировать ситуацию в компании. Полагаю, уставшим от потрясений акционерам она придётся по душе.

— Итак, как я и сказал, у нас слишком много проблем от Мансурова, — Игорь Сергеевич обращается уже к остальным. — А потому я предлагаю в первую очередь освободить от должности генерального директора его дочь. Она молода и совершенно не компетентна. Её избрание было огромной ошибкой, которую мы допустили!

— Извините, что прерываю, но не рановато ли делать выводы? — спрашивает подключившаяся по видеосвязи женщина, возраста Демидова или чуть младше. — Двух месяцев не прошло с момента назначения.

— Самое время! — возражает ей Меркулов. — Потом может быть уже поздно. Нам нужен надёжный человек! С опытом.

— Не Олега ли Константиновича вы имеете в виду? — усмехается другая дама, присутствующая лично. — Ну да, этот свою надёжность доказал. Теперь ещё много месяцев курс акций будет восстанавливаться до прежнего уровня.

— Олег Константинович не виноват в разбазаривании государственных денег, — парирует Меркулов. — Он только вскрыл этот нарыв. И хорошо, что сделал это. Иначе неизвестно, когда бы эта гниль обнаружилась.

Слушаю его и удивляюсь. Не думал, что он будет меня так защищать. Неужели его ненависть к Мансурову настолько сильна? Впрочем, мне всё это на руку.

— Я бы хотел высказаться, если позволите, — поднимаю руку с повязкой. — Прошу простить мне этот внешний вид. Я сейчас должен находиться в больнице, но всё же посчитал важным явиться. Мансуров пытался запугать меня. Угрожал жизни и даже избил. За это его и арестовали. Я здесь, чтобы показать, что я лоялен компании, несмотря на угрозы и побои с его стороны и позорное увольнение со стороны его дочери. Если вы позволите мне, я готов взяться за реализацию планов, о которых говорил на предыдущих заседаниях. Напомню вам, что я собирался предпринять ряд мер, направленных на устойчивый рост доходов компании...

Продолжаю свою вдохновенную речь и сам себе удивляюсь. Никогда бы не подумал, что предстану перед советом в образе мученика. Всё сложилось как нельзя лучше.

От волнения сердце никак не успокоится. Я, морщась, отпиваю воду из стакана перед собой. На сей раз моё выступление прошло без единого изъяна. Перед голосованием за (или против) снятие Светки с должности и моё назначение было решено сделать небольшой перерыв. Полагаю, акционеры желают обсудить всё между собой с глазу на глаз, прежде чем выносить решение.

Неожиданно в конференц-зал возвращается председатель совета и начинает что-то возбуждённо рассказывать Меркулову.

— Аркадий Семёнович, что у вас там? — окликает его Демидов. — Поделитесь и с нами вашей новостью, ведь, как мне кажется, она касается нас всех.