Книга Изменял, изменяю и буду изменять, страница 36 – Элис Карма

Папа уходит в свой кабинет на первом этаже. Кажется, разозлился на меня из-за того, что я сама попыталась раздать указания. Наверное, для него важно не терять чувство контроля над ситуацией. Для меня же важно, чтобы с ним, мамой и Алёной всё было хорошо.

Поднимаюсь наверх и заглядываю в детскую. Нахожу маму у Алёнкиного манежа.

— Я отпустила няню, — поясняет она на мой немой вопрос.

— Вот как? Хорошо, — киваю я рассеянно.

— Что там за переполох случился внизу? — мама поднимается на ноги и расправляет подол юбки. Мгновенье я раздумываю, стоит ли ей рассказывать. В конце концов, понимаю, что моя мама — это моя мама, она в своей жизни видела и рэкетиров, и омоновцев, переворачивающих её дом. Слежкой за домом её вряд ли можно испугать.

— Кому-то вдруг стало интересно, как мы живём, — мрачно усмехаюсь я. — Будь осторожна во время прогулок. И няню предупреди, чтобы не выходила с коляской за территорию. По крайней мере, пока мы не выясним, кто это такие и что им нужно.

— Понятно, — мама вздыхает и потирает висок с досадой. — Как папа?

— Настрой у него боевой, но вот самочувствие, похоже, не очень. Я спрашивала его, но мне он правды не скажет.

— Ладно. Я прослежу за ним, — понимающе кивает мама. — Ты сама-то как? Я слышала от Виктора, что тебя выбрали на пост генерального.

— Я нормально, — отвечаю устало.

В голове эхом звучит мамино: «От Виктора…» Господи, сейчас мне кажется, что собрание акционеров с голосованием и наш с Виктором поцелуй случился тьму времени назад. То фантастическое, головокружительное чувство кажется теперь каким-то чужим. Словно бы единственное, что я имею право чувствовать, — это страх и тревога.

Делаю несколько глубоких вдохов. Надо успокоиться. Своей паникой я делу не помогу, а вот Алёнку вполне могу напугать. Она все мои эмоции понимает без слов. Прогоняю всё дурное из головы и беру её на руки. Дочка радостно восклицает что-то на своём собственном языке. Я отвечаю ей также весело и бодро.

— Какая ты у меня умничка, Алён. Совсем не капризничала, пока мама была на работе. Такая самостоятельная девочка!

Целую крохотные ладошки. Алёнка на радостях шлёпает меня по носу. Качаю головой и следующий замах уже перехватываю. Понимаю, что нужно направить энергию в другое русло, и нахожу набор мячиков. В последнее время она очень их полюбила. Её приводит в восторг, что что-то может катиться по полу само по себе. Мы садимся с ней на ковёр и на какое-то время просто забываем обо всём остальном. Ловлю себя на мысли, насколько меня увлекает играть с ней. Видеть её реакцию: смех, удивление, восторг, — бесценно.

Телефон звонит в сумочке. Игнорирую какое-то время, понимая, что важнее дочери не может быть ничего. Но некто на другом конце оказывается настойчив. Приходится взять трубку. К моему облегчению это оказывается всего лишь Виктор. На миг я вспоминаю про поцелуй, и лицо вспыхивает.

— Алло? — произношу я смущённо.

— Привет! Прости за поздний звонок, — бросает он нервно. — Я только что прочёл сообщение от твоего отца. У тебя всё хорошо?

— Всё в порядке, можешь выдохнуть, — отвечаю усмехаясь. Кажется, он не на шутку перепугался.

— Свет, я сожалею насчёт сегодня. Мне не стоило оставлять тебя снаружи одну. Я просто… психанул. Слушай, по поводу девушки. Мы вместе лишь формально. Она знает, что я не намерен продолжать с ней отношения. Но Настя не умеет воспринимать слово «нет».