Книга Бамбалейло!, страница 23 – Галина Шатен

— Садись давай, — киваю ей, сняв сигналку. Пристёгиваемся. Я, переключив передачу и сняв ногу с тормоза, сдаю назад.

Бах!

— Ой! — пугается Вероника.

Резко вдавливаю тормоз до упора. Поворачиваю голову. Чёрный блестящий тонированный бентли. Сердце уходит в пятки. Просто блестящее окончание ещё одного долбанного дня!

Да, твою ж мать!

Смотрю в боковое зеркало и сжимаю руками руль. Открывается дверь водителя, и выходит большой квадратный шкаф, обтянутый дорогим классическим костюмом.

— Ой, мамочки, что же делать? — пищит Вероника. А я наблюдаю, как верзила медленно подходит и осматривает повреждения. И думаю о том, что нужно было всё же успеть продлить страховку, пока этим занимался Лёня. А не откладывать это на время после встречи с риелтором.

Бросаю взгляд на Веронику, слегка побледневшую.

— Выходи, держись за живот и постоянно говори «ой-ёй-ёй», и лицо криви, как от боли. Поняла?

— Что?

— Можешь добавить, что живот болит и, кажется, рожаешь...

— Нет-нет… Я не смогу, не смогу…

— Да ядрить грёбаного коня за ногу! — нервно открываю дверь и сталкиваюсь с непроницаемым лицом. Но, как известно, лучшая защита — это нападение. И выхода у меня просто нет. Поэтому расправляю плечи и набираю в лёгкие воздух:

— Господи Боже! Ну вы такой солидный мужчина, ну видите, что маленькая машина красного цвета выезжает, — ну нажмите на клаксон! Ну что за люди!

— Че-го? — застывает под моим напором громила. Я ему едва-едва достаю до плеча.

— Чего-чего, вот и чего. А говорят, женщины не умеют водить! А оно вот, — указываю на его машину, а у самой внутри всё сжимается, думая о сумме, которая понадобится за испорченное крыло. — Ну, правы вы. Ну вот правы. Теперь довольны? У меня в машине сейчас младенец родится от вашей упёртости и упрямства, понимаете?

— Че-го? — снова ошалело спрашивает он, смотрит на мою машину, потом на свою, будто проверяя, в своём ли он уме. На задней пассажирской двери «Бентли» немного опускается тонированное окно.

— Ярик, поехали. Оставь девушку.

Этот голос мне нравится. Ровный, с мужской хрипотцой. Но больше мне нравится, что он говорит. Так вообще бывает? Ещё и со мной? Пока я изумлённо выдыхаю воздух, который набрала для новой порции нападений, дверь уже моей машины открывается, и выкатывается Вероника.

— Рожаю! Я! — говорит слишком фальшиво, кривляясь, видимо, от волнения. — Сейчас! У меня живот! Живот!

Текст дальше, видимо, забыт. Прикрываю глаза, выдыхаю. Затем переглядываемся со шкафом. Он чешет затылок. Смотрю на него чуть ли не извиняясь. Ну а что — девочка старалась.

— Чокнуться, — едва слышно выдыхает и, развернувшись, идёт за руль. А я успеваю заметить, как в щёлочке опущенного стекла мелькает чей-то взгляд.

Прищуренный. Слишком внимательный. Но только на секунду — и стекло поднимается обратно.

По возвращении домой меня настигает труханчик, как сказал бы любой мой одноклассник из юности. Видимо, стресс настиг свою цель. Поэтому достаю ключи от дома и протягиваю Веронике.

— Мне нужно в одно место, скоро буду, — вру.

Девушка молча берёт ключи и выходит из машины.

Итак. Что на сегодня?

Всё по-прежнему очень плохо. И, кажется, я оставляю Веронику у себя. На время. Она сказала — через неделю её дядя приедет? Тут я согласна со шкафом. Чокнуться. Прямо здесь и сейчас. Но… мне нельзя. У меня на это совершенно нет времени. Нужно найти работу. Нужно довести развод до конца. Кажется, сегодня, глядя в глаза своему будущему бывшему мужу, я это осознала до конца. Это точно не мой человек. И он никогда не был моим. Я просто была удобной, красивой (ну а что?), умеющей подать себя на публике второй половинкой блистательного кардиохирурга.