Книга Душа, страница 28 – Алиса Селезнёва

Я пожала плечами. Сюрприза не произошло. Лёша был бессменным получателем моих подарков на протяжении последних трёх лет. Его не очень-то любили в классе. Маленький, толстый да ещё и очкарик. Одни звали его Пряником, другие – Бочонком, третьи − Кочаном капусты. Мне Лёша нравился. По крайней мере, я знала, что он увлекается военной историей, а потому на каждый День Защитника Отечества дарила красочную книгу об оружии, самолётах или подводных лодках. Лёша расплывался в улыбке, а у меня теплело на сердце. Жребий есть жребий. Спорить я не стала, как и искать для Ромки специальный подарок. До разговора о забытой сменке я вообще плохо понимала, как вести себя с ним.

В общем, бумажки с именами были разобраны, а подарки подарены. Я ничуть не удивилась, когда заметила возле своей парты лоснящегося от пота Лёшу и его боязливое, немного заискивающее: «Поздравляю, Наташа, с 8 марта». Поблагодарив его дежурной улыбкой, я приняла аккуратный прямоугольник, завёрнутый в серебристую фольгу и перевязанный красной лентой. Внутри естественно лежала книга. «Грозовой перевал» в оригинале.

— Спасибо, – сказала я Лёше и убрала книгу в рюкзак. – Обязательно прочитаю.

Ромка даже ухом не повёл и преспокойно достал алгебру. Тригонометрия постепенно становилась его маленькой страстью. Досчитав последний пример и, словно собравшись с мыслями, он встал, сунул руку в пакет и вытащил чёрную бархатную коробочку, которую положил на парту перед Князевой.

— Неужели мне?

— Как видишь.

Для пущей важности Ромка провёл пятернёй по волосам, а я глубоко и часто задышала, поймав себя на мысли о том, что неплохо было бы сейчас подойти и выбросить эту коробочку в окно желательно вместе с её обладательницей.

В коробочке лежал браслет, сплетённый из ярко-красного и синего бисера. Абсолютно безвкусный и на удивление отвратительный. Браслет, за который я бы отдала полцарства, если бы оно у меня имелось.

Князева улыбнулась и тут же нацепила бисер на руку. Я сжала зубы и попыталась отвернуться – не получилось. Браслет буквально приковывал мой взгляд к своему уродливому рисунку.

— Симпатично. Буду носить.

— Наслаждайся.

Ромка приложил пальцы к виску, делая вид, что отдаёт воинское приветствие. Князева, оторвав тощий зад от парты, изобразила книксен. Несколько особенно бестолковых одноклассников радостно им зааплодировали.

Когда Ромка вернулся на своё место, я смогла выжать из себя только одно предложение. Точнее, вопрос, который разъедал мою душу, как серная кислота.

— А кто на Двадцать третье февраля дарил подарок тебе?

— Князева.

— И что там было?

— Рамка для фотографий.

— Рамка? Хороший подарок. – В груди как будто потеплело, и дышать стало легче.

— Ага, а внутри презерватив и надпись: «При необходимости разбить молотком». У вас же вроде традиция: даришь той, кто тебе дарил. Тупая, скажу я тебе, традиция. Выходит, всё девчонки решают. В этом году я не спорил – в следующем молчать не стану.

Ромка хохотнул и оглянулся. Князева помахала ему браслетом. После их обмена любезностями в горле у меня запершило.

На душе скребли не просто кошки, а здоровенные голодные пантеры. С той перемены я начала верить в теорию всеобщих заговоров и постоянно замечала томные взгляды Марины, скользящие по Ромкиной спине. Конечно, она и раньше на него смотрела, тогда, осенью, когда он только перевёлся – тогда на него все смотрели, но после его ухода с «Камчатки» вроде как успокоились. И тут вдруг … Но ладно Князева, но Ромка тоже начал изредка поглядывать на неё.