Онлайн книга «Никто, кроме тебя»
|
Слова Николая Андреевича взволновали меня. Я никогда раньше не думала о таком, а потому отреагировала чересчур остро. Всё это казалось мне какой-то дребеденью, которой можно было найти только одно объяснение. Инсульт ещё больше усугубил старческое слабоумие Николая Андреевича. * * * В следующий раз я осмелилась навестить его только через три дня. Набрав целую сумку продуктов и прогибаясь под её тяжестью, я ступала по отделению особенно неторопливо. Дверь в палату была чуть приоткрыта, словно из неё только что кто-то вышел, а потому часть разговора между Николаем Андреевичем и его зятем застала меня ещё в коридоре. — Да она совершенно не похожа на Наташу! Разве Вы не видите? Ни волосами, ни глазами, ни фигурой, ни чертами лица! Ничем! Судя по голосу, Роман, как всегда, горячился, а вот Николай Андреевич напротив говорил спокойно и размеренно. Так, как говорят только абсолютно уверенные в себе люди. — Если судить по внешности, то да, ничем. Но, если ты присмотришься повнимательней и заглянешь внутрь, то многое поймёшь. Как она прикусывает губу, как наклоняет голову, как касается волос, когда о чём-о думает, как грызёт карандаш, когда взволнована… Ты прожил с Наташей три месяца, а я девятнадцать лет. Я могу узнать привычки своей единственной дочери. Да и Антон говорит… — А, ну, если Антон говорит, тогда, конечно! Вы не заметили, что как только он появляется, сразу случается что-то плохое. — Я восемнадцать лет с ним общаюсь и пока жив. Остановившись у кровати Николая Андреевича, я покашляла. Он и Роман оба разом замолчали. Отчего-то это молчание ещё больше укрепило в моей голове мысль, что говорили они явно обо мне. Вид у Николая Андреевича был уставшим, а у Романа ‒ хмурым и обеспокоенным. Как только я взяла у противоположной кровати стул, он, коротко попрощавшись, вылетел из палаты точно ошпаренный. С Николаем Андреевичем мы просидели недолго. Старика клонило в сон, и я, оставив на тумбочке продукты, пожала его сухие пальцы и поспешила к выходу. Кожа его была горячей, поэтому мне пришлось окликнуть медсестру, заглянувшую в палату напротив. — Принеси мне в следующий раз что-нибудь почитать, – попросил он, когда медсестра сунула ему подмышку градусник. — Что-то конкретное? — «Мастера и Маргариту». Столько лет собирался прочесть эту книгу, да всё руки не доходили. Хоть сейчас ситуацию исправлю. Улыбнувшись, я кивнула, закрыла за собой дверь и вышла. В тот момент я даже представить не могла, что ждёт меня дальше. * * * На следующий день сразу после занятий, прихватив томик Булгакова, я вновь отправилась в больницу. Погода стояла сухая и вполне тёплая, в сквере около стационара гуляло много народа, а в нескольких метрах от крыльца проехала Вера. Она сидела на мотоцикле за спиной какого-то парня в красном шлеме и громко смеялась над его шутками. В её правой руке была зажата излюбленная сигарета. Не знаю, курила ли Вера в школе, но сейчас она дымила как паровоз. Я не стала её окликать и сразу поднялась в отделение. Охранники уже узнавали меня и некоторые, особенно наглые, пытались заигрывать. Отвечать на их ужимки не было ни времени, ни желания, и я прямиком направилась к палате №6 с одной единственной целью ‒ отдать «Мастера и Маргариту». Палата №6, а точнее, койка Николая Андреевича встретили меня зловещим одиночеством. Постель была начисто заправлена белым постельным бельём. Подушка, прижатая к деревянным перилам, стояла уголком вниз и напоминала кособокий тетраэдр. |